<<
>>

2. МУЖЧИНА И ЖЕНЩИНА B ОБЫДЕННОСТИ МОЛОДОСТИ И ВЗРОСЛОСТИ

§6

Удовлетворение и наслаждение

Удовлетворение выступает одним из проявле­ний взрослости в обыдсішом бытии. Мужчина и женщина научились лучше играть свои роли и по­этому умеют избегать внешнего страдания.

Удовлетворение есть такая реализация же­лания, при которой к нам приходит ощущение отсутствия страдания. Удовлетворение, как правило, есть переживание достаточного уровня жизни. Ho человек почти никогда не удовлетворя­ется удовлетворением, ибо за пределами удовлет­ворения всегда стоит огромный призрак.

Этот призрак - наслаждение. B отличие от удов­летворения, наслаждение есть переживание не уровня, а полноты жизни. Как и экстремальный страх, наслаждение постоянно вырывает мужчину и женщину за пределы обыденности. B наслаж­дении всегда звучит намек на нечто большее, чем обыденность.

Наслаждение мужчины и женщины в конце концов связано с сексуальным общением. B этом обіцешіи женщина физиологически получает большую полноту бытия, мужчина же постоянно жаждет выйти за пределы физиологического. Он более трагически чувствует трагическую незавер­шенность сексуального акта.

Однако и для мужчины, и для женщины сексу­альное наслаждение в обыденности всегда носит поверхностный и временный характер. Hc успев развиться, оно перевоплощается в удовлетворение, а затем и в страдание. И это понятно, ибо в преде­лах обыденного бытия человека полнота жизни и наслаждение как ее высший всплеск мучительно фрагментарны.

B чем причина этой фрагментарности?

Размышляя над этим вопросом, мы внезапно открываем, что удовлетворение и наслаждепис имеют разные источники. Удовлетворение порож­дается реализацией желания, тогда как наслажде­ние - страсти.

Фрагментарность наслаждения в обыденности связана с фрагментарностыо страсти.

§7

Страсть и привычка

Страсть есть неодолимое влечение к некой цели, охватывающее человека во всей его полно­те. Страсть в обыденности - это воля, утрачиваю­щая свой несвободный характер и приобретающая черты экстаза.

Завершившаяся и реализованная страсть ста­новится наслаждением. Ho обыденное бытие мужчины и женщины не может выдержать тем­пературы страсти, и она либо выходит за пределы этого бытия, либо охлаждается и превращается в привычку.

Обыденность можно определить как мир, где страсть постоянно переходит в привычку, разру­шая тем самым полноту жизни. Привычка есть суррогат страсти и наслаждения. ГІривычка - это универсальный способ перехода безграничности страсти и наслаждения в замкнутость удовлетво­рения. Это попытка избежать трагизмов, связан­ных со страстью и наслаждением, попытка обрес­ти страсть и наслаждение, оставаясь в пределах обыденности.

Ho страсть и наслаждение постоянно ускольза­ют из обыденности, оставляя мужчину и женщину с привычкоіі, которая холодит их, обращаясь в ра­циональную заботу и равнодушие.

§8

Забота и равнодушие

Утрачивая страсть, мужчина и женщина пыта­ются воспроизвести ее в заботе друг о друге и де­тях. Дети скрепляют взаимоотношения мужчины и женщины в обыденности. Забота о детях есть пос­тоянное вос-создание рода. Теперь уже мужчина и женщина не так зависят от рода с его запретами, они сами создают род и воспроизводят запреты. Запрет ссть способ иллюзорного подогревания страсти, стремление раздвинуть границы привыч­ки и превратить ее в некий «сладкий плод».

Однако устремленность к полноте жизни че­рез запрет всегда есть бегство от самого себя. Поэтому родовая забота и связанные с ней запреты рано или поздно порождают равнодушие. Особен­но ярко это проявляется в тот момент, когда дети вырастают и устои рода начинают колебаться иод напором отчуждения.

§9

Скука и праздничность

Жизнь в обыденности, порождая иривычку и равнодушие, воплощается в переживание скуки. Скука - это чувство усредненного и обезличенного существования, переживание отсутствия полноты жизни, отсутствие ее смысла. B скуке перед нами распахивается бездна бессмысленности обыден­ного бытия.

Поэтому мы всегда спешим уйти от скуки в со­стояния иллюзорной или действительной полноты жизни.

Ha первый взгляд кажется, что скуке, как мак­симально сгущенной обыденности, противостоит праздничность - как явление жизни и пережи­вания, возвышающееся над всем обыденным. Ho часто праздничность становится липіь более яркой обыденностью, которая воспроизводит более яр­кую скуку. Или, выражаясь точнее, более глубо­кую скуку, которая граничит с тоской.

Можно предположить, что истинная празднич­ность и необычность бытия может открыться нам только в акте творчества. Однако на пути к твор­честву лежит выход за пределы запретов обыден­ности.

За пределы запрета можно выходить двумя пу­тями.

Первый путь - это выход за пределы обыден­ного бытия как такового в некое свободное бытие, где все нравственное естественно, а все естествен­ное — нравственно. 3fo действительное преодоле­ние запрета.

Второй путь - это нарушение запрета в рамках обыденности и наслаждение чем-то извращенным. Как ни печально, но часто имешю извращение ста­новится единственным проявлением неповторимо­личностного начала в обыденности, его болезнен­ным корешком...

Мужчина всегда более явно осознает и выявляет свои извращенные желания, они менее подавлены в нем. Женщина значительно более жестко и глу­боко вытесняет свои странности, она полнее пог­ружена в стихию запретов родового бытия. C этим связана бульшая стыдливость женщин. Однако, если подавленные начала поднимаются в женщине и осознаются ею, то она может пойти в их реализа­ции дальше мужчины...

Нарушение запрета в обыденности замыкает че­ловека в себе, заставляет нести странную тайну, которая вряд ли когда-нибудь откроется даже са­мым близким. Жизнь с этой тайноіі наполняет че­ловека одиночеством и страхом, но именно страх будоражит cro, помогая превратить поток скуч­ного удовлетворения в мгновения странных на­слаждений. Многие люди обыденности совершают преступление запрета не во имя материального ре­зультата, адля переживания волнующего страха - праздничности и одиночества самого запретного процесса.

§ 10

Азарт и игра. Пресыщение

Утрачивая чувство праздничности, человек вновь и вновь стремится защититься от скуки азартом. Он надевает огненную маску азарта в на­дежде, что она станет лицом. Ho эта маска вновь и вновь спадает с лица - она слишком горяча, чтобы стать кожей.

Азарт - это состояние обостренного ожидания подарка судьбы.

Ожидание в азарте не растягивает время, а пара­доксально ускоряет его. Более того, азарт устраня­ет чувство времени. Время, бесконечно длящсеся в состоянии скуки, теперь проходит незаметно. Iio очень часто это время, которое утрачено, убитое, время.

Состояние азарта может быть сколь угодно де­ятельным, но от этого не перестает быть ожидани­ем. Деятельность в состоянии азарта это бег на месте. B этом принципиальное различие азарта и вдохновения, в котором ожидание даров судьбы вырастает в творение судьбы.

Действие в состоянии азарта - это лишь оправа ожидания. Наиболее ярко это проявляется в азар­тных играх. B их пространстве человек действует, не владея исходом действия. Ему кажется, что он проник к таинственному источнику удачи, ибо от­казался от гордыни своего Эго н отдался потоку судьбы. Iio на самом деле он зацикливается на сво­ем Эго и утрачивает судьбу. Пребывая в болезнен­но-радостном нетерпении, которое описывает пара слов «повезет- не повезет», он усыпляет глубин­ные интуиции своей личности. И выигрыш сго мо­жет быть лишь случайностыо, даже если он владеет технологией выигрыша.

Hc все в состоянии выдержать риск, сопровож­дающий азартные игры. IIo обыденность, забирая полноту жизни, постоянно требует азарта, поэтому азарт игры заменяется азартом созериания игры. Это объясняет массовое увлечение спортивными зрелищами. Созерцающий спортивную игру, не вынужден платить риском. Iio за отсутствие риска тоже нужно платить. Человек утрачивает возможность своей игры. Ему остается лишь бо­лезненно переживать за исход чужой игры. Чело­век становится болельщиком. Если же ему хочется игрушечного риска - он может заключать пари на победителя.

Игра всегда сопровождает азарт и всегда нуж­дается в азартс. Азарт - это эрекция игры. Однако присутствие азарта в игре сверх определенной меры превращает игру в охоту. B огне чрезмерного азар­та игра и охота начинают плавиться и пропикают друг вдруга. Охотастановится откровенной игрой, игра - скрытой охотой. Играющая охота и охотя­щаяся игра оскаливаются в человеческом бытии. Их взаимопроникновение глубоко неслучайно, ибо сам азарт - это состояние охоты за удачей. Это роднит азарт со страстыо, которая тоже есть состояние охоты, и в то же время разделяет с ней: страсть - это охота за конкретным субъектом или успехом, а не за таинственной удачей.

Чрезмерный азарт - это бессознательное стрем­ление покинуть обыденность, оставаясь в обыден­ности. Это азарт, замкнутый на себя. Если чело­век пытается покинуть обыденность, не совершая духовного усилия, азарт почти всегда замыкается на себя, становится болезненно-самодостаточным. Неизменно сопровождая игру, такой азарт насыща­ет се хаосом. Поэтому в обыденности слово «игра» наполнено бессознательным презрением и противо- стоитсловам «жизнь», «разум», «мудрость».

Чрезмерный азарт- ото отрицание свободы, наркотическая зависимость от удачи, приходящей извне. Подлинная игра, где игрок не только подчи­няется правилам, но и творит их, всегда наполняет свободой. Поэтому чрезмерный азарт и игра явля­ются противоположностями. Если же они соединя­ются, игра меняет свою природу. Она становится действом, в котором игрок начинает расправлять­ся с конкурентами - охотой на «чужих». И тогда она приобретает смертельный характер.

Именно смертельный характер игры гипноти­чески завораживает мужчин и женщин определен­ного типа. И их достаточного много - об этом сви­детельствует широкое распространение на рубеже тысячелетий компьютерных игр, в которых нужно с «риском для жизни» уничтожать разнообразного противника, - так называемых «стрелялок», «мо- чилок», «бродилок». B эпоху уснувшего героиз­ма возникновение таких игр неизбежно. Человек вырывается из рационально расчерченной обы­денности в иррациональность подземелий и ланд­шафтов кошмарных планет. Наполненное адрена­лином тело сидит у монитора, а дух, стиснутый до размеров руки с пистолетом, путешествует по ла­биринтам, встречаясь с монстрами, рожденными подсознанием создателя игр...

УвЛекаемая чрезмерным азартом все дальше и дальше, смертельная игра может стать некро- фильной игрой. Чрезмерный азарт в игредемонизи- рует ее. Смерть становится ритуалом и смыслом, мертвое перестает вызывать отвращение. Некро- фильная игра выбрасывает человека за пределы обыденности, но она и гасит азарт. Вместо азарта приходит гордыня. Человек начинает восприни­мать ссбя как судьбу других. Ho на самом деле он замораживает судьбу других. Холод входит в бы­тие некрофильно играющего, делая его бесчувс­твенным к своей душе и искушая его дух стремле­нием манипулировать живым как мертвым.

He удивительно, что игра в обыденности требу­ет постоянного контроля и очень жесткой системы правил. Азарт постоянно деформирует ее, угрожая спокойствию и самому существованию обыденнос­ти. Iio правила игры защищают от азарта скорее общество, а не отдельного человека. B пределах обыденности единственным механизмом защиты для него становится пресыщение. Именно пресы­щение постоянно спасает человека обыденности от демонического могущества азарта.

Прссыщсние возвращает человека обыденности в мир скуки. Азарт покидает cro. Вместе с ним ухо­дит игршощая полнота жизни.

Только наполняясь творчеством и покидая обы­денность, человек удерживается в отой нолноте. On освобождается от разрушительной силы азарта и открывается подлинной Игре.

§11 Выводы и перспективы.

Pod как обыденность и душевность

TH. Пределы обыденности - это пределы обезли­ченного н несвободного существования человека.

2. Устремленность к полноте жизни в обыден­ности достигается только через выход за се преде­лы и преодоление ее запретов - через выход к лич­ностно-окрашенному и особенному бытию.

3. Главный смысл рода как обыденного бытия человека заключается не в общении как таковом, а в необходимости поддержания и воспроизводс­тве физического существования и материальной адаптации к существующим условиям. Однако в роде существует и специфическая душевность. Даже самые отъявленные критики родового бытия не'могут отрицать этой душевности - внутреннего тепла, которое пережил каждый уже в силу своего рождения матерью.

Что означает эта душевность? Каковы ее преде­лы? Почему она постоянно ускользает от нас? По­чему заменяется одиночеством? Для того, чтобы ответить на эти вопросы, необходимо сопоставить обыденность как феномен родовой жизни с други­ми проявлениями обыденности.

СПИСОК РЕКОМЕНДОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

• Бодрийяр ЯС. Система вещей.- М., 1995.

• Вейнингер О. Иол и характер. - М., 1992.

• Розанов В. Уединенное. - М., 1991.

• Табачковський В.Г., Булатов M.O., Хамітов

H. B. та ін. Філософія. Світ людини. Kypc лек­цій. - K., 2003.

• Фрейд 3. Психопатология обыденной жизни // Психология бессознательного.- М., 1994.

• Фромм Э. Бегство от свободы. - М., 1994.

• Хамітов II.B. Екзистенційний вимір статі // Людина в есенційних та екзистенційних вимі­рах. - K., 2004.

• Хамитов H., Крылова С. Философский словарь. Человек и мир. - K., 2006.

• Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собс­твенности и государства // Маркс Iv., Энгельс Ф. Соч. 2-с изд. - Т. 21.

<< | >>
Источник: Хамитов. И. Философия. Бытие. Человек. Мир. 2006

Еще по теме 2. МУЖЧИНА И ЖЕНЩИНА B ОБЫДЕННОСТИ МОЛОДОСТИ И ВЗРОСЛОСТИ:

  1. ОБЫДЕННОЕ БЫТИЕ ЧЕЛОВЕКА И ЕГО КАТЕГОРИИ ЛЕКЦИЯ 1 МУЖЧИНА И ЖЕНЩИНА B ОБЫДЕННОСТИ: РОД И СКРЫТОЕ ОДИНОЧЕСТВО B РОДЕ
  2. МУЖЧИНА И ЖЕНЩИНА B ОБЫДЕННОСТИ ДЕТСТВА И ЮНОСТИ
  3. Сатана выбрал женщину вначале, чтоб привести мужчину к падению; Бог женщину выбрал наконец, чтобы всех нас возродить.
  4. В большинстве этих ритуалов молодая женщина пыталась узнать свою предопределенную судьбу.
  5. • Мужчина и женщина в истории цивилизаций
  6. Женщины среди мужчин
  7. • Мужчина и женщина в истории цивилизаций
  8. • Мужчина и женщина в истории цивилизаций
  9. • Мужчина и женщина в истории цивилизаций
  10. • Мужчина и женщина в истории цивилизаций