Психологическое направление в криминологии

Становление психологического направления связывают с двумя именами: Р. Гарофало и Г. Тарда. О первом из них уже говорилось выше. Его работа «Критерии опасного состояния» (1880) обосновывает, в частности, так называемый клинический подход в изучении личности преступника.

Г. Тард (1843-1904) в своих книгах «Законы подражания» и «Философия наказания» (обе вышли в 1890 г.) объяснял преступное поведение подражанием и обучением. Поскольку в основе преступного акта лежат психологические механизмы, постольку, с точки зрения Г. Тарда, суд должен решать вопрос лишь о виновности/невиновности обвиняемого, тогда как меры воздействия на виновного определяет медицинская комиссия.

Вполне обоснованно обращаясь к психологическим факторам индивидуального преступного поведения, Г. Тард излишне абсолютизирует роль подражания, усматривая в «законе подражания» едва ли не основной закон развития общества и цивилизации.

Склонность к психологизации социальных явлений не помешала Г. Тарду в ряде вопросов стоять на социологических позициях. Так, он социологически верно отмечает относительность самого понятия преступления: «Система добродетелей, также как и система преступления и порока, меняется вместе с ходом истории»^[182]. Отношение ученого к преступности как социальному феномену позволило ему сделать вполне социологический вывод: «Если бы дерево преступности со всеми своими корнями и корешками могло бы быть когда- нибудь вырвано из нашего общества, оно оставило бы в нем зияющую бездну»^[183].

Г. Тард один из первых обратил внимание на то, что повышение благосостояния, уровня жизни, образования не влечет за собой сокращение преступности. Скорее - наоборот! «Рост трудовой деятельности и богатства делает естественным рост преступлений и преступников! А где же, следовательно, нравственная сила труда, нравственная добродетель богатства, о которых столько говорили? Образование сделало большие успехи. Где же благодетельное, столь прославленное действие просвещения на нравы?... Три великих предупредительных лекарства от социальной болезни: труд, общее довольство и образование - усиленно действовали не раз, а поток преступности, вместо того, чтобы пересохнуть, вдруг вышел из берегов»^[184]. Г. Тард увидел также широчайшую распространенность преступлений «людей богатых и признаваемых честными» (позднее такие преступления будут названы «беловоротничковыми» - white-collar crimes).

Наконец, заметим, что на примере Р. Гарофало и Г. Тарда мы лишний раз убеждаемся в относительности любой схемы, любой классификации. Так, взгляды Р. Гарофало в равной степени относятся к антропологическому и психологическому направлениям, а работы Г. Тарда иллюстрируют и психологический, и социологический подходы к проблеме преступности, преступления и наказания. Впрочем, еще Э. Ферри обосновывал правильность и научную совместимость своих антропологических и социологических воззрений^[185].

К психологическому направлению относится и фрейдизм. Сам З. Фрейд (1856-1939) не обращался к криминологической тематике (если не считать психоаналитического разбора произведений Ф.М.

Напомним, что З. Фрейд выделял в структуре личности три составляющие: «Я» (Ego), «Оно» (Id) и «Сверх-Я» (SuperEgo). «Оно» - глубинный слой бессознательных влечений. Не будь других составляющих личности, человек всегда действовал бы по велению «Id». «Я» - сфера сознательного, посредник между бессознательным, внутренним миром человека и внешней реальностью - природной и социальной. «Сверх-Я» - внутриличностная совесть, своего рода моральная цензура, представляющая собой установки общества. «Super-Ego» - посредник между бессознательным и сознанием в их непримиримом конфликте, ибо сознание само по себе не способно обуздать веления бессознательного. Другим важнейшим положением З. Фрейда является учение о «либидо» - половом влечении, которое, начиная с раннего детства, на бессознательном уровне определяет большинство намерений и поступков человека.

Легко представить, сколь обширное поле открывается для криминологической интерпретации этих положений. Это и «победа» бессознательного, проявившаяся в конкретном преступном деянии, и «либидо», выплеснувшееся в криминальном насилии, и роль невротических реакций в механизме индивидуального преступного акта, и сублимация (переключение) либидо в криминальное русло.

Еще пара ключевых понятий З. Фрейда - инстинкт жизни (Эрос) и инстинкт смерти (Танатос). Агрессивность, включая криминальное поведение, - проявление инстинкта смерти, переносимого с себя на другого. Действительно, имеется определенная связь между убийствами, как актами агрессии, и самоубийствами, как аутоагрессией, о чем уже говорилось в гл. 3. Однако возможные объяснения тому могут находиться не только во фрейдовской концепции.

Разумеется, учение самого З. Фрейда и его учеников и последователей - К. Юнга, о котором речь шла выше, А. Адлера (для Адлера не столь важно было либидо, сколько «воля к власти», определяющая поведение индивида), В. Рейха (по Рейху, неизрасходованная из-за многочисленных социальных запретов жизненная энергия прорывается в виде агрессии) было неизмеримо сложнее и глубже, чем описанная выше схема. Психоаналитический подход позволяет вскрывать глубинные психологические особенности различных поведенческих актов, включая преступные. Интересное исследование этой темы было предпринято украинским криминологом А.Ф. Зе- линским^[187] и представителями грузинской психологической школы^[188].

Неофрейдизм, характеризующийся большей «социологи- зацией» изучаемых процессов, сделал еще один шаг в интересующем криминологию направлении. Так, К. Хорни (18851952) подробно исследует проблему невротизации личности, а ведь среди лиц, находящихся в местах лишения свободы наблюдается высокий удельный вес лиц с невротическими расстройствами. Многие ее идеи о механизмах развития личности, роли детства в формировании личности представляют несомненный интерес для криминологии (в частности, при изучении механизма индивидуального преступного поведения)^[189].

Труды другого крупнейшего представителя неофрейдизма - Э. Фромма (1900-1980) косвенно или непосредственно посвящены криминологической тематике. Косвенно - когда обсуждаются проблемы этики, смысла жизни, «иметь или быть»^[190]. Непосредственно - когда ученый один из главных своих трудов посвящает исследованию агрессии и насилия как психологического, социального, политического феноме- на^[191]. Мы еще вернемся к Э. Фромму в гл. 7 при обсуждении проблем социального насилия.

Подводя краткий итог психологическому направлению в криминологии, можно отметить бесспорный интерес представленных этим направлением исследований психологической составляющей индивидуального преступного поведения и бесплодность попыток ответить на вопрос о причинах преступности как социального феномена.