3; Проблемы определения критериев допустимости применения криминалистических средств при расследовании преступлений

Действующий уголовно-процессуальный закон, на основании и в соответствии с которым осуществляется деятельность по расследованию преступлений, не содержит и не может содержать исчерпывающего перечня конкретных способов действия следователя, которые должны использоваться в определенной ситуации для достижения поставленных перед ним целей.

Обеспечение допустимости тех или иных средств расследования имеет важное значение и рассматривается как исходное положение, лежащее в основе научного поиска эффективных научно-технических средств, тактических приемов, методических рекомендаций и их практического использования в следственной деятельности. В теории криминальстики выделяются в связи с этим самостоятельные принципы допустииости технических средств, тактических приемов, содержание которых образует единая система опенки возможности применения конкретных средств, выраженная в соответствующих критериях и имеющая обязательней характер для органов предварительного расследования³².

Признание допустимым конкретного средства расследования означает констатацию того, что такое средство по своему характеру, содержанию и назначению:

1) не влечет нарушения прав и законных интересов участников ріссле- дования, общих начал, конкретных правил производства предварительного расследования и запретов, установленных УПК;

2) осуществимо в рамках определенного следственного действия г способи о реализовать его задачи;

3) процесс и результаты его применения могут быть точно и полю зафиксированы, контролироваться и оцениваться уполномочегными

субъектами расследования с позиции их достоверности, обоснованности, полноты и Т.Д.;

4) рекомендуется наукой для применения в необходимых ситуациях расследования широкому кругу компетентных практических работников.

Поскольку в основе требований допустимости всех средств расследования лежат конкретные предписания действующего Уголовно-процессуального кодекса РФ осуществлять процесс расследования преступлений только определенными средствами и способами, соответствующими требованиям законности, уважения чести и достоинства личности и др., то нарушения данных требований в деятельности следователя могут привести и на практике часто приводят к нарушению норм уголовно-процессуального закона. Это свидетельствует о невыполнении задач предварительного расследования и в конечном счете делает невозможным достижение общего назначения уголовного судопроизводства (ст. 6 УПК). Исходя из этого уголовно-процессуальный закон отрицательно оценивает использование в ходе расследования приемов и методов, не соответствующих установленным требованиям допустимости, и предусматривает в таких случаях определенные правовые последствия: утрату доказательственного значения полученных в результате применения недопустимых средств и методов сведений об обстоятельствах уголовного дела; отмену решений, принятых следователем на основе подобных сведений ; возвращение прокурором уголовного дела для производства дополнительного следствия или дознания и др.

Таким образом, соблюдение следователем выработанных в криминалистике требований допустимости средств расследования обеспечивается средствами правового принуждения (через нормы Уголовно-процессуального кодекса). Такой механизм не характерен для криминалистики, приемы и методы которой обычно не носят правообязывающего характера (не обязательны для исполнения). Однако в данном случае, ввиду особой значимости требований допустимости конкретных средств расследования преступлений, применение правовых санкций в отношении субъектов криминалистической деятель- ности, не выполняющих установленные требования, следует признать необходимым.

Конечно, может случиться, что недопустимое средство, примененное однажды при расследовании, помогло раскрыть преступление, изобличить виновных. Но, как справедливо отметил С.Г. Любичев, это вовсе не означает, что такое средство можно применять постоянно, рекомендовать для внедрения в практику расследования³³. Использование подобных средств ведет к ложному пониманию следователем возможностей криминалистики, может повлечь нарушения гарантированных законом прав и интересов участников предварительного расследования, создает благоприятные условия для принятия ошибочных решений. Не вызывает сомнения, что определяемые на основе уголовно-процессуального закона цели расследования не должны достигаться любыми средствами. Поэтому даже возможный положительный (в тактическом плане) эффект от применения недопустимых средств не может служить препятствием для их безусловного исключения из следственной практики.

Оценка допустимости тех или иных средств расследования производится на основе специальных критериев, разработанных в науке криминалистике с учетом требований, предъявляемых УПК РФ к приемам и методам расследования. Критериями допустимости применения криминалистических средств расследования преступлений можно считать такие конкретные объективные признаки определенного средства (научнотехнического, тактического и др.), которые указывают на возможность воспользоваться им при производстве предварительного следствия и дознания в условиях сложившейся следственной ситуации.

Оттого, насколько точно определены критерии допустимости средств расследования, насколько они надежны с научно-конструктивной точки зрения, зависит общая эффективность практической деятельности следователя, Если эти критерии искусственно и неоправданно завышаются, то сужается круг средств, которые можно использовать на практике, что снижает общую эффективность расследования преступлений. Если эти критерии необоснованно занижаются, то в следственную практику могут попасть некоторые отдельные средства, которые ошибочно рекомендуются для применения как допустимые (например, дающие положительный в тактическом аспекте результат, но влекущие при этом нарушения уголовно-процессуального закона), что в конечном счете также ведет к снижению эффективности расследования. Таким образом, критерии допустимости средств расследования должны быть оптимальными и строго сбалансированными.

В литературе к числу критериев допустимости различных средств расследования относят: законность, научную обоснованность, соответствие нравственным нормам (этичность), целесообразность, эффективность, экономичность, направленность на установление истины по уголовному делу, избирательность воздействия, апробированность, простоту*, доступность, безопасность средства для субъекта его применения и для окружающих. Следует отметить, что данный перечень критериев допустимости средств расследования является слишком широким и не все указанные в нем требования должны использоваться для решения вопроса о возможности применения того или иного средства при расследовании преступлений.

Так, не является критерием допустимости направленность средства расследования на установление истины по уголовному делу, поскольку на достижение этой же цели, очевидно, направлены и недопустимые средства расследования. Простота и доступность определенного средства расследования не могут рассматриваться в качестве критериев его допустимости ввиду субъективного характера оценки данных признаков (возможны ситуации, когда вопрос о допустимости одного и того же средства на основе данных признаков в силу разной профессиональной подготовленности, опыта работы, умения следователей будет решаться неоднозначно).

Требование целесообразности также не может считаться решающим при определении допустимости того или иного средства расследования. Оно играет существенную ролъ только при выборе конкретного средства из числа возможных (рекомендуемых) в условиях сложившейся ситуации. Нельзя исключить и такие ситуации, в которых не приходится выбирать и остается применить одно-единственное средство, предусмотренное для всех подобных случаев. По аналогичным основаниям не может быть отнесено к числу критериев допустимости средств расследования преступлений и требование их эффективности (оправданности с позиции кратчайших сроков, минимальных затрат сил и материальных ресурсов для достижения намеченной цели), поскольку на практике не всегда будут применимы исключительно самые эффективные технические средства, тактические приемы и т.д.

В теоретическом и практическом аспектах важно установить, выполняют ли при оценке допустимости применения криминалистических средств расследования различные критерии одинаковую роль. Оценка влияния требований, образующих содержание того или иного критерия допустимости, на саму возможность, условия, порядок применения конкретных средств и использование полученных при этом результатов в ходе предварительного расследования уголовных дел показывает, что роль и значение одних критериев является основной и стабильной, а реализация других зависит от вида конкретного средства и задач его использования в соответствующей ситуации расследования. Логическим развитием такого подхода является выделение в общей системе требований, обусловливающих возможность применения средств расследования, основных и дополнительных критериев их допустимости.

Основные критерии должны быть задействованы при оценке допустимости применения любого средства расследования. К числу таких критериев, по общему признанию, следует отнести законность (правомерность), научную обоснованность и этичность (соответствие нравственным нормам). Роль данных критериев при решении вопроса о возможности применения каждого криминалистического средства является обязательной и постоянной без каких-либо исключений. В этой связи содержание критериев законности, научной обоснованности и этичности должно быть максимально конкретизировано в действующем уголовно-процессуальном законодательстве. На сегодняшний момент законодательная регламентация данных критериев в уголовном судопроизводстве представляется неполной. В УПК РФ отсутствуют единые правила, выражающие требования соблюдения нравственных норм при производстве всех следственных действий, четкие критерии оценки получаемых с помощью технических средств данных по делу и т.д.

Дополнительными критериями допустимости средств расследования могут быть признаны требования, которые зависят от вида и характера используемого средства (например, технический или тактический прием), задач и содержания действия, в рамках которого данное средство применяется, и некоторых других значимых факторов.

Так, требование избирательности воздействия в криминалистике считается обязательным лишь в отношении тактических приемов производства следственных действий, связанных с получением имеющей значение для дела информации от участников расследования в рамках активного психологического воздействия следователя на них (допроса, очной ставки, опознания и т.д.)³⁴.

Дополнительными критериями допустимости всех научно-технических средств расследования будут безопасность средства для жизни и здоровья самого субъекта его применения и иных участников расследования³⁵, а также обеспечение сохранности источников доказательственной информации по делу (следов и предметов-вещественных доказательств) и отсутствие искажений фиксируемой либо анализируемой информации (при фото-, видео-, звукозаписи, копировании следов)³⁶.

Выделение дополнительных критериев допустимости криминалистических средств расследования не означает того, что соответствующие требования в ряде случаев могут не иметь какого-либо значения, а, наоборот, подчеркивает повышенные требования к тем или иным конкретным средствам с учетом специфики их характера и назначения в следственной деятельности. Как основные, так и дополнительные критерии допустимости, будучи обоснованными и общепринятыми, образуют единую систему оценки возможности применения различных средств расследования, и несоответствие конкретного средства даже какому-то одному из критериев, входящих в эту систему, должно влечь признание этого средства недопустимым и исключатъ его применение в практической деятельности по расследованию преступлений.

К настоящему времени в криминалистике не достигнуто единообразного понимания содержания критериев допустимости различных средств расследования преступлений, в ряде научных исследований отдельные критерии раскрываются недостаточно полно и четко, являются «размытыми» для точной оценки с их позиций конкретных технических, тактических и иных средств, применяемых в разнообразных ситуациях практической следственной деятельности. Следует согласиться с О.Я, Баевым, который предлагает для усиления действенности на практике отдельных критериев допустимости представить их содержание в виде разветвленной системы условий, в идеале охватывающей средства и все мыслимые ситуации, возникновение которых возможно в деятельности того или иного профессионального участника уголовного процесса³⁷. Такого рода система была сформирована, в частности, на основе разработанных И.Е. Быховским, Ю.М. Зархиным, Р.С. Белкиным, Н.А. Селивановым конкретных требований (условий), составляющих содержание критерия этичности тактических приемов производства следственных действий. Представляется целесообразным распространить данные требования также на иные тактические средства расследования преступлений, и если конкретное средство не будет нарушать ни одного из предложенных этических требований, то с позиции этики его следу ет признать допустимым и применять в следственной практике.

Таким образом, оценку этичности тактических средств расследования следует производить на основе специально разработанной системы требований, отражающих этические принципы и знания в приложении к специфике деятельности по расследованию преступлений, в соответствии с которыми любое тактическое средство не должно:

— унижать честь и достоинство участников расследования;

— влиять на позицию невиновного, способствуя признанию им несуществующей вины;

— оправдывать само совершение преступления и преуменьшать его общественную опасность;

— способствовать оговору невиновных или обвинению виновных в большем объеме, нежели это соответствует их действительной вине;

— основываться на сообщении следователем заведомо ложных сведений;

— использовать с безнравственной целью невежество, предрассудки и суеверия человека, его религиозные чувства и личные убеждения;

— основываться на неосведомленности участников судопроизводства в вопросах уголовного права и процесса, на незнании технических средств, применяемых при расследовании преступлений;

— способствовать развитию у обвиняемого или иных лиц низменных побуждений и чувств, стремления к даче ими ложных показаний, совершению иных аморальных поступков;

— преднамеренно дискредитировать свидетелей и потерпевших, дающих неугодные показания;

— подрывать авторитет правоохранительных и судебных органов.

В плане совершенствования практики применения критерия законности средств расследования преступлений представляется обоснованной позиция ряда ученых о необходимости оценивать соответствие технических средств и тактических приемов не только «букве» закона, но и его «духу»³⁸, Это требует от следователя выполнения как прямых предписаний Уголовно-процессуального кодекса, таки тех положений, которые текстуально не содержатся в нормах закона, но вытекают из его смысла и назначения, подразумеваются законом. Например, обязанность следователя принимать меры к тому, чтобы не были оглашены обстоятельства частной жизни гражданина, его личная и семейная тайна, возложена на него только при производстве обыска и выемки (ч. 7 ст. 182, ст. 183 УПК РФ). Но нет сомнений в том, что именно следование «духу» закона обязывает следователя выполнять это предписание и при производстве всех иных следственных действий.

В первую очередь соответствие конкретных средств расследования «духу» закона следует связывать с таким характером их использования, который отвечает общему идейному содержанию уголовного процесса, выраженному в принципах уголовного судопроизводства. Практическая реализация «духа» закона в деятельности следователя должна выражаться также в понимании следователем сущности и социального назначения норм Уголовно-процессуального кодекса, уяснении того, почему в интересах расследования нужно действовать в соответствии с таким-то правилом, в чем состоит смысл этого правила, как соблюдение этого правила способствует успеху расследования и т.д. Тем самым исключается формальный, поверхностный подход к выполнению норм закона, что, несомненно, способствует повышению эффективности их реализации.

В теории криминалистики и следственной практике неоднозначно оценивается допустимость некоторых отдельных криминалистических средств расследования, в частности, тактических приемов и рекомендаций, касающихся производства определенных следственных действий (допроса, очной ставки, предъявления для опознания и др.). Высказываются мнения как о необходимости широкого применения конкретных тактических приемов на практике, так и о полном запрете эт их же приемов вследствие несоответствия их необходимым требованиям. Поскольку от того, каким образом будет решен вопрос о допустимости тех или иных тактических приемов, зависят практические возможности работников следственных органов в процессе расследования преступлений, целесообразно рассмотреть актуальные проблемы оценки допустимости наиболее спорных тактических приемов производства допроса, реализуемых в форме так называемых «следственных хитростей». Ктакого рода средствам расследования относят, например, тактические приемы и их сочетания (тактические комбинации), направленные на формирование у подозреваемого (обвиняемого) ошибочного представления о целях отдельных действий следователя и состоянии расследования; создание у заинтересованных лиц преувеличенного представления об осведомленности следователя относительно обстоятельств совершенного преступления и имеющихся доказательствах; побуждение подозреваемого (обвиняемого) к желательному для следователя образу действий и т.п.³⁹

Направленность следственных хитростей на изобличение подозреваемых, обвиняемых, свидетелей, потерпевших, скрывающих или иска-

жающих имеющуюся у них информацию по делу, на своеобразное «психологическое разоружение» заинтересованных лиц и постановку перед необходимостью содействовать расследованию вопреки их желанию сделала данные приемы эффективным тактическим средством расследования преступлений в условиях осуществляемого противодействия следствию и одновременно вызвала их резкую критику со стороны ряда ученых. Образующие «следственные хитрости» способы действий следователя были расценены противниками их применения как средства расследования, основанные на предвзятом отношении к участвующим в деле лицам, отождествлении обвиняемого с уже изобличенным преступником и стремлении любым путем добиться признания им своей вины, отсутствии уважения к личности обвиняемого, свидетеля со стороны следователя, а в ряде случаев — как прямой обман соответствующих участников расследования*¹.

Выяснить действительную сущность следственных хитростей и решить вопрос об их допустимости при расследовании преступлений можно только на основе изучения механизма их формирования и воздействия. В криминалистической литературе указывается, что в основе многих следственных хитростей лежат различные приемы маневрирования следователем имеющейся в его распоряжении информацией по делу е целью свободного изменения участвующим в расследовании лицом своего отношения к предмету следственной ситуации и своего поведения в ней, обеспечивающие в результате его осознанный или неосознанный переход из состояния сокрытия либо умышленного искажения им сведений по расследуемому делу в состояние объективной передачи этих сведений следователю*¹. Используемую подобным образом тактически значимую информацию и ее носитель (источник) можно считать своеобразным психологическим реагентом, который побуждает конкретного участника расследования к формированию и проявлению необходимой следователю ответной реакции, способствующей решению организационно-управленческих и поисково-познавательных задач при расследовании преступлений⁴². Исходя из этого, большинством криминалистов следственные хитрости рассматриваются как 7 Зик 39]1

принципиально допустимая форма информационно-психологического воздействия на участников расследования (при условии правильного, квалифицированного применения в подходящей ситуации и исключении провоцирования объекта воздействия).

Вместе с тем при разработке и применении следственных хитростей продолжает оставаться спорным вопрос о том, не содержат ли данные средства расследования в своей структуре элементы прямого или замаскированного обмана. Ясно, что от правильного решения этого вопроса зависит соответствие большей части следственных хитростей требованиям закона и нравственным нормам.

Действительно, многие приемы расследования, относимые к категории «следственных хитростей», находятся на «грани провокации» и при неумелом, неосторожном применении могут быть расценены как обман обвиняемого, подозреваемого, свидетеля и пр. со стороны работников следственных органов. Допускаемый следователем и дознавателем обман обоснованно рассматривается как проявление психического насилия, неправомерного психического воздействия на участников расследования⁴⁵. Между тем, уголовно-процессуальный закон прямо запрещает применение какого-либо насилия в ходе уголовного судопроизводства (ч. 2 ст. 9 УПК) и, в частности, при производстве следственных действий (ч. 4 ст. 164 УПК РФ). Несовместим обман и с нравственным и принципами деятельности следователя, моральным авторитетом личности следователя, выполнением им своего профессионального долга.

В литературе описаны самые различные ситуации, в которых следователь при реализации тактических приемов производства отдельных следственных действий допускал обман подозреваемого, обвиняемого и иных участвующих в расследовании лиц⁴⁴. Основывала на типизации этих ситуаций, предложенной Н А. Селивановым, можнсуказать следующие основные формы такого обмана.

1) Использование следователем информации, содержгщей ложные утверждения (сообщение о факте, которого в действительности не было, искажение существующего положения вецрй, придание объектам и явлениям несуществующих свойств И Т.Г.).

Например, следователь ложно говорит обвиняемому, что его соучастники признали вину, или заявляет, что эксперт дал категорическое заключение об оставлении обвиняемым следа на месте происшествия, тогда как в действительности вывод эксперта облечен в форму предположительного суждения.

2) Заведомо неверная юридическая оценка содеянного.

В этой ситуации следователь, зная, что расследуемое преступление умышленное, предъявляет обвинение в неосторожном преступлении, расслабляет таким образом обвиняемого, получает от него признание вины, а затем предъявляет обвинение в совершении умышленного преступления. Следователь также может предъявить обвинение в заведомо более тяжком преступлении, чтобы затем «поторговаться» с обвиняемым, принудить его к признанию вины обещанием смягчить юридическую квалификацию, применить статью (часть статьи) Уголовного кодекса, предусматривающую более мягкое наказание. Возможна «фиксация» следователем большего числа эпизодов преступной деятельности подозреваемого с намерением при дальнейшем расследовании в обмен на его признательные показания отказаться от вменения некоторых из эпизодов (обычно не вполне доказанных или не имеющих перспективы доказывания).

3) Фальсификация и имитация данных по делу. Это может выражаться,

, например, в том, что следователь, оглашая показания другого обвиняемого или свидетеля, заведомо искажает их смысл, добавляя или опуская какие-либо слова, фразы и т.п. На практике встречаются случаи инсценировки отдельных следственных действий, например, когда до предъявления для опознания опознающему тем или иным образом показывают лицо, которое нужно опознать, либо его фотографию («чтобы потом не ошибиться»)⁴⁵. Подобного рода действия следователя ведут к созданию лжедоказательств по уголовному делу и не могут обеспечить достоверность результатов расследования преступлений.

Не вызывает сомнения, что во всех подобного рода ситуациях применялись недопустимые приемы ведения следствия, независимо от того, какими мотивами руководствовался при этом следователь и какие цели им были достигнуты.

В структуре конкретных следственных хитростей могут содержаться отдельные тактические элементы (приемы), которые заключаются во временном сокрытии истинных намерений действий следователя, оставлении подозреваемого (обвиняемого) в неведении относительно имеющихся у следователя доказательств, создании преувеличенного представления об осведомленности следователя и наличии по делу уличающих доказательств, демонстрации участникам расследования дубликатов, аналогов или макетов вещественных доказательств, пока отсутствующих у следователя, и т.п. Несмотря на специфичность содержания данных приемов, их использование в тактических целях не следует считать обманом подозреваемого, обвиняемого или свидетеля.

Так, следователь, не сообщая конкретному участнику расследования о целях отдельных своих действий (решений), оставляя подозреваемого или обвиняемого в неведении относительно имеющихся по делу доказательств, действует в рамках закрепленного УПК РФ режима предварительного расследования. Уголовно-процессуальные закон предусматривает норму о недопустимости разглашения данны: предварительного расследования (ст. 161 УПК) и не обязывает следователя до окончания расследования и предъявления материалов дела участникам процесса для ознакомления в порядке ст.ст. 215—218 УПК предоставлять им собранные по делу доказательства. По смыслу закона, если следователь сочтет тактически целесообразным в интересах предварительного расследования временно не допустить доведеная каких-либо имеющихся у него данных до сведения обвиняемого ши иноголица, он вправе использовать определенные средства (приемз), обеспечивающие решение этой задачи. В то же время следователь, пользуясь в необходимых случаях соответствующими средствам*, обязан обеспечивать соблюдение прав и законных интересов участников расследования (в частности, предусмотренного п.1 ч. 4 ст. 46 и і,1 ч. 4 ст. 47 УПК права подозреваемого и обвиняемого знать, в чем оги подозреваются или обвиняются; закрепленного в ст. 206 УПК пращ подозреваемого, обвиняемого на ознакомление с заключением эксперта И Т.Д.).

Таким образом, тактические приемы, основанные на неосведомленности участвующих в деле лиц о состоянии расследования, объеме и характере полученных следователем доказательств, можно признать допустимыми, если в результате применения этих приемов не нарушаются процессуальные права субъектов уголовного судопроизводства.

Научный анализ тактических приемов, направленных на создание у подозреваемого (обвиняемого) преувеличенного представления об осведомленности следователя относительно обстоятельств совершенного преступления и наличии уличающих доказательств, показывает, что их правильное применение не является обманом подследственного, введением его в заблуждение. Здесь речь идет лишь о создании следователем, например, в ходе допроса подозреваемого или обвиняемого, условий для формирования у допрашиваемого соответствующего ошибочного представления без запрещенного непосредственного воздействия следователя на течение психических процессов личности. Часто необходимые условия являются результатом применения обычных, не вызывающих возражения методов ведения расследования (тщательное изучение личности допрашиваемого, всестороннее исследование вещественных доказательств, комплексный анализ обстоятельств расследуемого события и др.). Следователь не сообщает (и не должен сообщать) подозреваемому или обвиняемому, что получены уличающие его доказательства, которых в действительности нет (это, без сомнения, явилось бы обманом), а создает ситуацию, в которой становится возможным наличие данных доказательств, и предлагает допрашиваемому свободно оценить реальность этой ситуации и ее последствия. Сформируется ли на основе этой оценки необходимое следователю преувеличенное представление у конкретного лица — зависит от него самого, от свободно выбранной им позиции⁴⁶.

Эффективность тактического воздействия рассматриваемого приема обусловливается определенной закономерностью, в соответствии с которой сумма фактов, имеющаяся в распоряжении следователя в подтверждение обвинения, по-разному оценивается лицом, действительно виновным, и лицом невиновным⁴⁷. Виновный в совершении преступления может оценивать ее вместе со всем тем, что еще неизвестно следователю, но он сам знает про себя, и в целом эта сумма фактов может оказаться для него достаточной для признания. Лицо, не причастное к преступлению, эта сумма фактов убедить не может, поэтому любые действия следователя по созданию у него преувеличенного представления об осведомленности следствия не способны вызвать ложное самообвинение и ложные показания.

Указанная закономерность действует и в ситуациях применения следователем на допросе тактических приемов, выражающихся в демонстрации допрашиваемому дубликатов, аналогов или макетов вещественных доказательств по делу. Для этого специально подобранный аналог предмета, который имеет непосредственное отношение к расследуемому преступлению, но пока отсутствует в распоряжении следователя (орудия преступления, вещей, похищенных у потерпевшего и т.п.), внедряется в обстановку допроса таким образом, чтобы допрашиваемый обратил на него внимание. Использование приемов подобного рода производится в расчете на проявление осведомленности допрашиваемого по определенным фактам или его причастности к расследуемому преступлению и признается допустимым в силу строго избирательного воздействия этих приемов.

Действительно, для лица, не причастного к преступлению, воспринимаемый предмет, по внешним признакам похожий на предмет, имеющий отношение к делу, будет безразличен, в сознании же виновного предмет-аналог ассоциируется с преступлением и оценивается им как потенциальная улика, которой располагает следователь. Таким образом, в психологическом плане демонстрируемый предмет будет являться сильным раздражителем для лица, причастного к преступлению, и может вызвать у него характерную психологическую реакцию, протекающую скрытно или открыто⁴⁸. Соответствующим образом используя эту реакцию, следователь может преодолеть установку допрашиваемого на противодействие расследованию и получить от него правдивые показания.

В то же время, в научных рекомендациях по применению на допросе приемов расследования, связанных с демонстрацией допрашиваемому определенных предметов в целях выявления его «виновной осведомленности», особо отмечается, что пользоваться этими приемами можно лишь при условии, если следователь не ссылается на данные предметы как на доказательства (поскольку они таковыми не являются) и не приписывает им несуществующих качеств и вымышленной роли⁴⁵. Иной подход к практической реализации указанных приемов, допускающий для следователя возможность упоминания о соответствующем предмете как о вещественном доказательстве, когда он не имеет необходимого процессуального статуса, сообщения допрашиваемому о наличии такого доказательства, в то время как в действительности оно отсутствует и т.п., фактически ведет к обману допрашиваемого и фальсификации доказательств по уголовному делу.