<<
>>

ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ АКЦИОНЕРНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА В РОССИИ

Доклад на научно-практической конференции «Гражданское законодательство России

на современном этапе: проблемы и пути развития»

14 февраля 2002 г.[83]

...Я думаю, что практически все проблемы акционерного законо­дательства, а также почти все практические проблемы, все скан­далы с переделом собственности, когда два директора, каждый из которых считает себя настоящим, а другого искусственным, отни­мают друг у друга печати, и все это показывается по телевизору, вытекают из чисто исторических особенностей создания акцио­нерных обществ нового времени в нашей стране. Я считаю, к этому надо относиться как к своего рода детской болезни и честно при­знать, что наше акционерное дело, как писали раньше наши клас­сики, пока что находится на зачаточной стадии своего развития. Прежде всего потому, что до сих пор, как это не прискорбно при­знать нашим акционерам, в законодательстве не прослеживается четкой концепции.

В связи с этим в двух словах о том, как сформировалось это законодательство, как менялась именно концептуальная основа нашего акционерного законодательства, буквально, на протяже­нии одного-двух лет, причем то в одну, то в другую сторону. Если вы помните, постановлением Совета Министров СССР от 19 ию­ня 1990 года № 590 было утверждено Положение об акционерных обществах и обществах с ограниченной ответственностью, с кото­рого и началась новейшая история нашего акционерного законо­дательства. Это Положение разрабатывалось нашими известны­ми, очень уважаемыми людьми, некоторые из которых, к счастью, присутствуют в этом зале и даже за этим столом. Совершенно оче­видно, что даже если в этом документе действительно были про­белы, недостатки, изъяны, связанные с тем, что у авторов, может быть, недоставало информации о зарубежном законодательстве в этой области, тем не менее этот акт был четко построен по конти­нентальной модели акционерного закона. Он четко вписывался в структуру и систему нашего права.

Что произошло через полгода после этого, напоминать, навер­но, не стоит. По чисто политическим, конъюнктурным соображе­ниям Совет Министров РСФСР издал 25 декабря 1990 года свое Положение об акционерных обществах, дабы перетянуть как мож­но больше акционерных обществ под российскую юрисдикцию. Это означало одно, что к тому моменту уже состоялась, в отсутствие законодательства о приватизации, фактическая приватизация целого ряда отраслей народного хозяйства путем преобразования, в том числе и союзных министерств, в концерны и в акционерные общества, дабы перевести их в каком-то смысле под юрисдикцию России. Вы помните, что это был за период, но тем не менее было выпущено постановление, которое ни по каким критериям не вы­держивало какой бы то ни было критики. Достаточно сказать, что это был не очень ловкий перевод даже не с английского, а с аме­риканского и даже не с нормативного акта, а неизвестно из какого источника, т.к. непонятно откуда были взяты многие нормы. Там все противоречило, одни пункты противоречили другим, но тем не менее этот акт действовал и, наверно, хорошо, что он действовал, потому что это лучше, чем если бы не было ничего. Тем самым на­ше акционерное право перескочило на иную концепцию, сразу же, бездумно, совершенно неосознанно, без всякого обсуждения, я уж не говорю о научных обсуждениях. Без всякого обсуждения в пра­вительстве было решено, как я подчеркивал, наверно, на подсо­знательном уровне, отныне наше акционерное право развивать по модели американского корпоративного права.

Именно в этом постановлении, а также в Законе о предприятиях и предпринимательской деятельности, который был принят в один день с постановлением № 601, была закреплена экзотичная для континентальной модели конструкция закрытого общества, т.е.

ак­ционерные общества как бы расслаивались на две формы - на от­крытые и закрытые. Произошло это чисто случайно только потому, что кто-то, где-то, когда-то неправильно перевел слово «корпора­ция» на русский язык как «акционерное общество». Дальше все случилось само собой, слово «закрытая корпорация» было переве­дено как «закрытое акционерное общество». Вот с тех пор мы и му­чаемся. Это очень важно, на мой взгляд, потому что не может быть законодательство по-настоящему качественным, если оно опери­рует невозможными с логической точки зрения конструкциями.

Я уже не первый раз в своих выступлениях пытаюсь на это указать, если мы хотим действительно развивать законодатель­ство в нужном направлении, то должны оперировать терминами, которые отвечают существу понятий, обозначаемых ими.

Соответственно, закрытое акционерное общество - это нон­сенс, потому что акционерное общество не может быть закрытым по определению, поскольку акция, как всем известно, это - ценная бумага, которая для того только и была придумана, чтобы опос­редовать облегченную передачу прав, связанных с участием в уставном капитале акционерного общества, соответственно, ника­кого акционерного общества, где акции не могут ходить свободно, в природе быть не может.

Мы все понимаем, что из всякого правила бывают незначитель­ные исключения, и мне известны такие незначительные исключе­ния, которые недавно появились и в законодательстве некоторых зарубежных стран, но дело в том, что эти исключения возникли совершенно на ином уровне развития этой формы, совершенно на ином уровне развития законодательства. У нас же чисто спонтанно появилась такая форма, которая, как мне кажется, вообще не име­ет права на существование. Но теперь уже с ней ничего сделать нельзя. Это показывает, как порой вот такие детские ошибки бы­вают опасны, потому что по прошествии десяти лет мы не можем сказать всем закрытым акционерным обществам: преобразуйтесь во что-то другое. Конечно, закон такой может быть принят, но на это надеяться вряд ли приходится.

Для того чтобы все-таки хоть как-то отстоять линию континен­тального права в части регулирования акционерных обществ, к которому относит себя российское законодательство, в четвертой главе Гражданского кодекса попытались сделать все, что возмож­но для того, чтобы все-таки направить будущее законодательство в это русло. Я расцениваю четвертую главу Гражданского кодек­са как очень важную с точки зрения того, что она предотвратила окончательное сползание нашего законодательства в этот омут не­правильно понятых американских правовых понятий. Поскольку когда делался Закон об акционерных обществах, который финан­сировался - мы с вами знаем, кем и откуда, - и изначально, осо­бенно если вы имели возможность видеть первые варианты этого закона, там все было, так сказать, полностью даже не американ­ским (не будем незаслуженно упрекать американское законода­тельство, оно во многих штатах очень хорошее для их правовой системы), а неправильно переложенным на наши рельсы. Эти проекты совершенно не годились. Тем не менее законодатели или разработчики были связаны принципиальными позициями Гражданского кодекса и не могли в итоге полностью их игнориро­вать. Там есть ряд расхождений весьма принципиальных. В итоге закон получился как бы между - он и не совсем по модели амери­канской корпорации, но и в то же время не совсем по континен­тальной модели, потому что в нем есть многое, чего не следовало брать из опыта наших уважаемых американских друзей.

И наконец, уже четвертая фаза развития акционерного законо­дательства за последние десять лет - это Закон «О внесении изме­нений и дополнений в Закон об акционерных обществах», который был принят 7 августа 2001 года и по существу представляет собой новую редакцию акционерного закона. Я пытался подсчитать - из 94 статей акционерного закона изменениям и дополнениям, до­вольно существенным, подверглись 75 статей, может быть, на 1-2 статьи я ошибся, но это свидетельствует о том, что мы имеем дело с новой редакцией.

Так что же эта новая редакция вносит хорошего и плохого в на­ше акционерное законодательство?

Мне кажется, что любой нормативный акт следует оценивать по трем основным критериям.

Первое - это четкая концептуальная основа и последователь­ность ее воплощения в нормативном акте.

Второй критерий - это содержательная полнота, которая озна­чает, что в этом акте должно быть отражено все, что необходимо для нормального существования участников оборота и, одновре­менно, в нем не должно быть ничего такого, что неоправданно ме­шало бы этим самым участникам оборота.

Третье - это исполнительский уровень, который включает в себя как юридическую технику, так и литературное достоинство. Вот по последнему критерию особенно акционерный закон весьма и весьма неважен.

Что касается именно акционерного закона, то можно выделить три момента: первое - это нормы, которые касаются структуры и внутрикорпоративных процедур, второе - это надлежащий уро­вень защиты акционеров меньшинства и третье - это уровень за­щиты кредиторов и третьих лиц. Вот, собственно, по этим позици­ям и должно оценивать, что хорошего или плохого внесла новая редакция акционерного закона в наше законодательство.

Общая оценка новой редакции неоднозначна. Там действитель­но много такого, что восполняет пробелы старой редакции, ис­правляет некоторые ошибки, редакционно улучшает, так что уже можно по-русски читать. Тем не менее есть и много, на мой взгляд, ошибочного, есть нововведения, которые вряд ли можно признать полезными. Если время будет, то я их назову конкретно.

Понятно, что с точки зрения концепции, этот закон, посколь­ку он вносит изменения и дополнения, не мог поменять концеп­цию акционерного закона. Поэтому там остались и закрытые и открытые общества. Если посмотреть, фактически они рассма­триваются как две разные организационные формы, что противо­речит Гражданскому кодексу. Остался особый режим приватиза­ционных обществ, хотя в этой части есть некоторые улучшения, по крайней мере, предусмотрено правовое положение обществ с подобной наследственностью, скажем так. Эти особенности могут устанавливаться только федеральным законом о приватизации, а не любыми правовыми актами, как это было раньше.

Далее по концептуальным моментам есть два замечания.

О реорганизации: совершенно недопустимо в процессе внесения поправок якобы в закон размывать юридические понятия. Здесь мы имеем (уже вступившая в силу с 1 января 2002 г. редакция) такое размывание в части реорганизации. Во-первых, написано, что акционерное общество может превратиться в некоммерческое партнерство, что, с моей точки зрения, совершенно недопустимо, потому что это - юридические лица, которые принадлежат к двум разным мирам. Они не должны преобразовываться одно в другое. Я сейчас не говорю, хорошо или плохо, что ГК провел различия между коммерческими и некоммерческими юридическими лица­ми, но коль скоро он это сделал, я считаю, что любые преобразова­ния могут происходить только в рамках организационных форм, принадлежащих к тому или другому ряду.

Особенно, на мой взгляд, размываются такие понятия, когда мы читаем, что, оказывается, есть теперь у нас фактически но­вый способ реорганизации в форме выделения. Это - не в проек­те закона о реорганизации, это уже в действующем законе есть такой новый способ, достаточно элегантный. В новой редакции исподволь упоминается о том, что выделение акционерного обще­ства из другого акционерного общества может происходить, в том числе, и таким образом, что реорганизуемое общество становится единственным акционером вновь создаваемого, т.е. выделяемого общества. Понятно, что в этом случае ни о какой реорганизации говорить не приходится. То есть просто учреждается новое ак­ционерное общество, учредителем которого выступает старое, но понятно также, и для чего это делается, потому что, создавая но­вое акционерное общество, туда все-таки нужно вносить какое-то имущество, а здесь, поскольку мы знаем, что любая реорганизация в том числе и выделение - это универсальное правопреемство, ко­торое предполагает переход не только активных, но и пассивных обязательств. Это означает, что можно оплатить уставный капи­тал вновь создаваемого общества пассивными обязательствами и на эти самые пассивные обязательства реорганизуемого общества еще и выпустить акции, которыми оно будет обладать в реоргани­зованном, т.е. тут даже трудно предположить, какие на практике это может повлечь тяжелейшие последствия. Поэтому я считаю, что такого рода вещей не должно быть в нашем акционерном за­коне.

С точки зрения защиты акционеров меньшинства новая редак­ция закона вносит ряд полезных новелл. Здесь надо, действитель­но, признать его достоинства. Я думаю, именно в связи с этими но­веллами он и проходил такой трудный путь при его принятии, его отклоняли, снова принимали согласительные комиссии и т.д. Я бы мог назвать пять таких очень серьезных новелл, но за неимением времени я их называть не буду, лишь обозначу, что повышаются гарантии для акционеров меньшинства при реорганизации, по­вышаются гарантии в том, что касается подготовки и проведения общего собрания, т.е. снижен процент акций, которым надо обла­дать, для того чтобы предлагать вопросы в повестку дня, причем снижен в десять раз. Если раньше можно было только два вопроса предложить, теперь количество этих вопросов не ограничено. На самом деле, конечно, в большинстве случаев в реальной жизни это незначительно повысит защиту акционеров, но очень хорошо, что, по крайней мере, в законе такие вещи появились.

Последнее о чем бы я хотел сказать в связи с этим, третья про­блема, которая существенна для акционерного законодатель­ства - это охрана кредиторов, третьих лиц и оборотов в целом. Недаром вся деятельность Европейского союза по сближению за­конодательства о компаниях имеет в своем основании 54 статью Римского договора, где указано, что все это делается для защи­ты акционеров и третьих лиц. В связи с этим особо хотелось бы остановиться на проблеме крупных сделок. К сожалению, нужно сказать, что главы 10 и 11 акционерного закона изначально были крайне неудачными. Видимо, у авторов не хватило сил на эти гла­вы, дабы их просто сформулировать, чтобы можно было понять, о чем идет речь. Имеют они, особенно глава 10, страшнейшие по­следствия. Особенно в связи с тем, что был установлен порядок заключения крупной сделки, но в отличие от заинтересованных сделок, не было указано последствия нарушения этого порядка. Естественно, судам не оставалось сделать никакого иного вывода, кроме как считать, что такие сделки ничтожны. Хотя на самом де­ле у меня другое мнение, это, может быть, на другой конференции я обосную, почему я считаю, что нельзя делать такого вывода, не­смотря на отсутствие последствий.

Надо было сказать, что они ничтожны, но при этом ведь суды понимали, что это крайне губительно для оборота говорить о ни­чтожности, когда вообще непонятны основания этой ничтожности, особенно для лиц, заключающих сделку в тот момент, когда они за­ключают, и поэтому было дано толкование, которое было очень по­лезным, как мне представляется, что хотя сделка и ничтожная, но ее можно излечить последующим одобрением этой сделки. Что на мой взгляд, очень экзотично звучит, потому что по классическим конструкциям ничтожность не лечится. Другого выхода просто не было у судов, и они были вынуждены эту неблагодарную миссию, прежде всего Высший арбитражный суд Российской Федерации, где мы сейчас находимся, взять на себя, даже закрыть глаза на чистоту конструкции, дабы защитить все-таки оборот хоть в этой степени, чтобы, по крайней мере, в течение года можно оспорить, а не в течение десяти лет.

Что делает новая редакция закона? Она вроде бы уточняет со­ответствующие статьи, но уточняет она их таким образом, что я предвижу страшные последствия, включая не только споры граж­данско-правовые, но, к сожалению, и всякого рода неправовые. Я поясню свою мысль. Видимо, авторы проекта не сразу, но тем не менее решили учесть то, что было написано в пункте 4 извест­ного постановления Пленума Верховного суда и Высшего арби­тражного суда о возможности последующего одобрения крупной сделки. Они внесли соответствующие редакционные поправки в 78-79 статьи. И если раньше было написано, что сделка может быть совершена, значит, решение о заключении крупной сделки принимается так-то и так-то, то теперь написано нечто абсолютно другое. В статье 79 теперь написано, что крупная сделка должна быть одобрена Советом директоров, при этом не указано, одобрена до или после. Но, имея в виду, что у нас уже было судебное толко­вание, где термин одобрения совершенно четко, применительно к этому случаю был использован в качестве последующего одобре­ния, а также если мы обратимся к статье 83 «Порядок одобрения заинтересованных сделок», там указано, что заинтересованная сделка должна быть одобрена до ее совершения. В статье 79 слова «до совершения» пропущены, значит, в соответствии с системати­ческим толкованием, как любил говорить уважаемый Г.Д. Голубов, мы должны прийти к выводу, что крупную сделку заключать можно и без одобрения, но если раньше не было последствий в за­коне, то теперь последствия указаны в виде оспоримости. Это оз­начает только одно, что теперь заключать сделку можно, раньше все-таки ее нельзя было заключать в нарушение порядка, но мож­но было потом одобрить в соответствии с толкованием наших выс­ших судебных инстанций. Теперь же ее, получается, заключить можно без всякого одобрения, но если она потом не будет одобрена Советом директоров, то любую сделку можно похоронить.

Я считаю, что если это - небрежность, то небрежность пре­ступная, а если это было сделано намеренно, то это уже тяжкое преступление против российского экономического оборота. Просто мне, пользуясь случаем, хотелось бы обратить на это внимание, учитывая, что мы находимся в Высшем арбитражном суде. Я счи­таю, что по новой редакции следует как можно скорее высказать­ся и дать надлежащее толкование, дабы не допустить вот этих вот тяжелейших последствий.

И еще одно, на этот раз последнее, что еще больше усугубля­ет положение. Если раньше было хоть и непонятное, но все-таки определение крупной сделки, то теперь в новой редакции указа­но, что этот порядок в соответствии с уставом может применяться и к любым другим сделкам, заключаемым акционерным обще­ством. И где, скажите, у нас общая правоспособность юридиче­ских лиц, где стабильность гражданского оборота? В связи с этим очень важно, мне кажется, всегда помнить о том, о чем сказал в своем докладе В.Ф. Яковлев, что вообще говоря, наверно любое по­ложение, которое ставит под угрозу судьбу тех или иных сделок, всегда нужно тестировать по критерию добросовестности, потому что в большинстве случаев, когда речь идет о крупных сделках и подобных вещах, мы получаем невероятную ситуацию, что норма закона как будто специально создана для того, чтобы ее исполь­зовали недобросовестные люди. Она легализует недобросовестное поведение. Этого быть не должно.

В заключение я, во-первых, хочу поблагодарить председатель­ствующего за то, что он так долго терпел и не беспокоил меня за­писками о том, что пора заканчивать. Я считаю, что наше акци­онерное законодательство находится в начальной стадии своего развития и то, что вступила в действие новая редакция, это не оз­начает, что у нас в этой области все хорошо и замечательно. Нам нужно всем вместе подумать о том, как привести эту очень важ­ную область нашего права в нормальный вид, чтобы она служила и экономике, и обществу, и каждому из нас. Большое спасибо.

<< | >>
Источник: Авилов Г.Е.. Избранное / Институт законодательства и сравнительного правоведе­ния при Правительстве Российской Федерации.. 2012

Еще по теме ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ АКЦИОНЕРНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА В РОССИИ:

  1. §1. Значение и признание акционерных соглашений в доктрине и законодательстве России и зарубежных стран
  2. Общие тенденции развития законодательства БССР в 1920 - 1930 гг.
  3. Общие тенденции развития законодательства БССР в 1940-1950-ые гг.
  4. Основные тенденции развития законодательства Республики Беларусь в конце XX - начале XXI вв.
  5. ЛЕКЦИЯ. ИСТОЧНИКИ (ФОРМЫ) ЗЕМЕЛЬНОГО ПРАВА: СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ, ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
  6. Особенности развития законодательства о договорах в России
  7. История развития алиментного законодательства в России
  8. § 1. История формирования законодательства о банкротстве в России: дореволюционное законодательство, законодательство о банкротстве в социалистический период и современное законодательство о банкротстве
  9. Шапкина Г.С.. Применение акционерного законодательства. 2009, 2009
  10. Тема 1. Внешнеполитическая стратегия России в Азиатско-Тихоокеанском регионе: основные тенденции В.Л. Ларин[1] 1. Политика России в АТР в XXI в: теоретические и практические аспекты. 2. Основные векторы современной тихоокеанской политики России.
  11. Общая характеристика акционерного законодательства
  12. Акционерные соглашения согласно швейцарскому законодательству
  13. Статья 15.29. Нарушение требований законодательства Российской Федерации, касающихся деятельности профессиональных участников рынка ценных бумаг, клиринговых организаций, лиц, осуществляющих функции центрального контрагента, акционерных инвестиционных фондов, негосударственных пенсионных фондов, управляющих компаний акционерных инвестиционных фондов, паевых инвестиционных фондов или негосударственных пенсионных фондов, специализированных депозитариев акционерных инвестиционных фондов, паевых инв
  14. Анализ французской доктрины и законодательства по проблеме признания и применения конструкции акционерных соглашений
  15. Современное российское акционерное законодательство сформировалось в середине 90-х годов прошлого столетия.
  16. 3. Внешняя торговля России: тенденции и перспективы
  17. Г.С. ШАПКИНА.. ПРИМЕНЕНИЕ АКЦИОНЕРНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА.2015, 2015
  18. Общая характеристика акционерного ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
  19. В российском законодательстве отсутствуют нормы о сроке действия акционерного соглашения
  20. Акционерные соглашения в соответствии с российским законодательством должны заключаться в простой письменной форме