<<
>>

Структура и виды правосознания

Структуру правосознания образуют многочисленные психи­ческие явления и процессы. Среди них наиболее важными представляются типизации, идеализации, схемы (фреймы и скрипты), социальные представления о праве, цели, интересы, мотивация, смыслы, личностное, фоновое знание.

Типизации и идеализации - это способы оценки ситуации как типичной на основе прошлого опыта. Типизация, с точки зрения социальной феноменологии, - это «превращение незнакомого в знакомое», схематизация текучей и изменчивой социальности[37]. На основе типизированных схем возникают идеализации - ожи­дания от контрагента(ов) поведения по ситуации в соотнесении с собственными действиями. «Интерпретационные (объяснитель­ные) схемы» представляют собой «способы типизации, являющи­еся частью запасов знаний акторов, рефлексивно используемых ими в целях поддержания коммуникативных процессов. Запасы знаний, к которым в процессе производства и воспроизводства взаимодействий обращаются субъекты деятельности, аналогичны тем, которые используются ими при приписывании значений, обосновании действий и т. д.»[38].

А. Щюц. родоначальник социальной феноменологии, вслед за Э. Гуссерлем выделял две идеализации: «и-так-далее», представ­ляющую собой «доверие» окружающему миру, в том смысле, что известный мир останется таким же и имеющегося запаса знаний хватит для адекватности его восприятия и поведения в соответ­ствии с ним. и «Я-могу-это-снова», позволяющую распространять положительный опыт на последующие ситуации[39]. Кроме того, А. Щюц выделяет еще две идеализации, связанные с взаимозаме­няемостью перспектив восприятия мира и поведения в нем: «взаи­мозаменяемость точек зрения» и «совпадение систем релевантно­стей». В первой идеализации содержится допущение, что другой, будучи на моем месте, видел бы мир в такой же перспективе, что и я; и наоборот, я видел бы вещи в его перспективе, будучи на его месте. Во второй идеализации я допускаю, что различия в воззре­ниях и истолковании мира, которые возникают из индивидуаль­ных биографий, являются в принципе нерелевантными. Мы дей­ствуем и понимаем друг друга так, как будто мы судим о вещах на основе одинаковых критериев[40]. Именно положительный опыт прошлых действий или информация, которой мы доверяем, яв­ляются основой последующих практических действий. Это же касается не только обывателя - человека, не отягощенного специ­альными юридическими знаниями, навыками и умениями, но и специалистов. Р. Познер, лидер экономического анализа права США, доказывает, что основным методом, используемым в пра­вовой практике, является «практическое мышление». Последнее включает в себя «анекдоты, самоанализ, воображение, здравый смысл, сопереживание, приписывание мотивов, авторитет гово­рящего, метафоры, аналогии, обычаи, память, интуицию, ожида­ние регулярностей»[41].

Механизм типизации и идеализации мира лежит в основе схем (фреймов или скриптов - рецептов или сценариев)[42], из которых преимущественно и состоит правосознание человека[43]. Это не что иное, как закрепленные в индивидуальном опыте знания того, как вести себя в типизированых юридически зна­чимых ситуациях. Другим термином, обозначающим такого ро­да знания, можно считать социальное представление о праве, которое формирует (или переформирует) социальные образы, стереотипы права.

Под социальным представлением С. Моско- вичи, автор этого термина, понимает набор понятий, убеждений и объяснений, возникающих в повседневной жизни по ходу межличностных коммуникаций. В современном обществе они являются эквивалентом мифов и систем верований традицион­ных обществ[44]. Ж.-К. Абрик в социальном представлении выделя­ет центральное ядро, которое связано с коллективной памятью и историей группы, оно обеспечивает консенсус, а тем самым определяет гомогенность группы, выполняет функцию порожде­ния значения социального представления и определяет его орга­низацию. Кроме того, в социальное представление входит пери­ферическая система, обеспечивающая интеграцию индивидуаль­ного опыта и истории каждого члена группы, поддерживает гете­рогенность группы, выполняет функцию адаптации социального представления к конкретной реальности, предохраняет его цен­тральное ядро[45].

Применительно к праву социальное представление - это гос­подствующий в данной культуре (субкультуре) социума образ ти­пичной юридически значимой ситуации. Такой образ производит категоризацию и квалификацию ситуации как правовой, право­мерной или противоправной, и задает рамку (фрейм) должного поведения. Социальное представление, объективирующее господ­ствующие практики, формируется в обыденном правосознании референтными группами, а в профессиональном - властью, в том числе высшими судебными инстанциями.

Цели, интересы и мотивация выступают в определенном смысле причинами в социальном мире, направляя (конечно, вместе с восприятием или интериоризацией внешних обстоятельств) по­ведение человека. Если цель - это предвосхищаемое, желаемое будущее, а интерес - осознанная потребность, то мотивацию мож­но трактовать как цель, которую действующий субъект намерен достичь определенным действием в соответствующей ситуации. В связи с этим А. Щюц выделял мотив «для-того-чтобы», относя­щийся к проекту социального действия. Кроме того, мотивация относится и к прошлому субъекта - это мотив «потому-что», вы­ступающий основанием для будущего предполагаемого поведе­ния[46]. Именно мотивация преломляет потребности и интересы в поведение человека и определяется как личностными, идиосин­кразическими факторами, так и соотносимыми с ними аспектами социальной и групповой, прежде всего, идентичности[47].

Смысл в социальной феноменологии - это преломление, или интериоризация, господствующего в социуме (или социальной группе) значения в структуру личности. Приблизительно так же трактуется смысл в социальной психологии. Так, Д. А. Леонтьев полагает смысл интегративной основой личности, включающей несколько граней (онтологическую, феноменологическую и дея­тельностную). Смыл, по его мнению, - это эмоциональная индика­ция и трансформация психического образа, которая лежит в основе мотивации поведения (так называемый «личностный смысл моти­ва»)1. Сталкиваясь с юридически значимой ситуацией (оценивая ее, таким образом, как правило, интуитивно, если это обыватель, а не правоприменитель), человек соотносит ее с личностными по­требностями, интересами и ожиданиями и тем самым наделяет персональным смыслом. Изучение того, как именно человек осмысляет типичные юридически значимые ситуации методами включенного наблюдения и другими «качественными» методика­ми, позволит приблизить юридическую науку к практике - жиз­ненному миру права2.

Личностное, фоновое знание, знание «как», - это процедурные умения, дополняющие традиционное знание «что» и играющие принципиально важную роль в том, что Л. Витгенштейн назвал «следование правилу». Оно наглядно показывает, как происходят трансформации законодательства и господствующей правоприме­нительной практики в конкретные юридически значимые жиз­ненные ситуации, наполняя первое и второе конкретикой жизне­деятельности. Сюда относятся умения общаться с полицейским, начальником/подчиненным на службе, способности оформления юридических документов, проведения следственных действий, оценки собранных доказательств и т. д.

В то же время фоновое знание - это разделяемые многими представителями соответствующей социальной группы общеиз­вестные представления, или «само-собой-разумеющееся зна­ние». Именно оно обеспечивает возможность нормального про­текания коммуникации с помощью единообразия интерпретации ситуаций. Это достигается с помощью типизаций и идеализаций, схем, фреймов или скриптов, образующих каркас такого повсе­дневного обыденного знания.

Структуру правосознания уместно рассматривать также с точ­ки зрения его уровней, различающихся глубиной, характером восприятия правовой реальности. Нижним уровнем правосозна­ния, его «подвалом», выступает уровень бессознательного. С появлением революционных работ 3. Фрейда и К. Юнга не заме­чать роль бессознательного уже невозможно, хотя в юридических исследованиях ему уделяется крайне недостаточное внимание. Очевидно значительное воздействие неосознаваемых процессов и явлений на правовое поведение. Оно связано с «экономией» мышления: если бы мы обдумывали каждый наш шаг, то практи­чески ничего не успевали бы в этой жизни. Поэтому многие дей­ствия, имеющие, в том числе, юридическое значение, соверша­ются людьми без «включения» сознания - на уровне привычек, стереотипов поведения.

Бессознательное в правовой реальности проявляется в инди­видуальных установках и архетипах коллективного бессозна­тельного. Установка - это «внутренняя склонность, самонаправ- ленность, готовность индивида к совершению определенных дей­ствий, позволяющих ему удовлетворить потребность»[48], «соб­ственная норма поведения»[49]. В ситуации, когда нет времени (или желания) на обдумывание ситуации, «включается» установка, которая и определяет результат действия, в том числе правомер­ный или противоправный.

Архетипы (от греч. архэ - начало) коллективного бессозна­тельного - это исходные начала любой культуры, проявляющиеся в мифах, легендах, сказках и стереотипах массового поведения. Архетипы представляют собой формы фиксации в коллективной памяти основополагающих идей соответствующей человеческой

общности и, возможно, человечества как такового[50] [51]. «В каждой душе, - писал К. Юнг. - присутствуют формы, которые, несмотря на свою неосознаваемость, являются активно действующими установками, предустанавливающими наши мысли, чувства и действия и постоянно оказывающими на них влияние»”. «Архе­типами... являются символы, внушающие базовые ритуалы, ми­фологии и видения посредством летописей человеческой культу­ры», - отмечает Д. Кемпбелл[52].

Вторым уровнем правосознания является его обыденный уро­вень. На этом уровне происходит восприятие правовой реально­сти в виде эмоций, типизированных повседневных знаний и здра­восмысловых представлений о ней. Это восприятие отличается отсутствием профессиональной или теоретической рефлексии о праве. Эмоции и здравосмысловые представления имеют боль­шое значение при формировании коллективных представлений о праве и массовом юридически значимом поведении населения. Дополняя бессознательный уровень, мир повседневности форми­рует господствующий образ (общественное мнение[53]) права и, как следствие, соответствующий тип правовой культуры. Для пони­мания механизмов правомерного и противоправного поведения принципиально важно изучать стереотипы восприятия образа начальника, парламентария, президента, полицейского, судьи и других статусных фигур[54]. Значение обыденного правосознания также состоит в том, что именно здесь происходит легитимация существующего правопорядка и «первичная правовая социализа­ция» индивидов.

Обыденное нерефлексируемое знание о праве имеет место также в повседневных практиках юриста-профессионала, когда воспринимаемое четко вписывается в типичную ситуацию. Так,

Р. Познер достаточно убедительно показал, что так называемой «юридической логики», на которой настаивал в свое время еще У. Блэкстоун, не существует. В работе, посвященной мышлению судей, он утверждает, что опыт, эмоции, часто неосознанные убеждения и политические пристрастия лежат в основе принима­емых ими решений[55]. Обыденный уровень правосознания в виде клише, общих мест (общепринятое знание), чрезвычайно распро­странен и в юридической науке.

Третий уровень правосознания - профессиональный. Тут восприятие правовой реальности происходит на основе специ­альных знаний, коими наделен юр ист-практик. Такие знания включают ориентацию в законодательстве и правоприменитель­ной практике.

Четвертым уровнем правосознания является теоретический. когда правовая реальность, о которой теоретик должен судить с профессиональной точки зрения, объясняется и оценивается с позиций соответствующей теории. Граница между профессио­нальным и теоретическим уровнями достаточно условна: когда практик задумывается над эффективностью, обоснованностью действующего законодательства, он «превращается» в теорети­ка. Поэтому любой, кто берет на себя труд попытаться объяс­нить и оценить правовую реальность, имея некоторый минимум профессиональных знаний о ней, перемещается на теоретиче­ский уровень правосознания. Однако преуменьшать значение теоретического правосознания[56] не следует. Именно оно транс-

формируется в общественное правосознание и задает эталоны юридического мышления. К этому же уровню примыкает фило­софский, идеолого-мировоззренческий, призванный формировать юридические цели и ценности, господствующие идеи, «юридиче­скую картину мира», определяя во многом специфику правопо­рядка, всей правовой реальности данного социума.

Правосознание можно подразделить на виды по разным осно­ваниям. Наиболее важной представляется классификация право­сознания по субъекту - носителю правосознания. Выделяется ин­дивидуальное, групповое и общественное (коллективное) право­сознание. И главное здесь не просто выделить эти виды правосо­знания, но показать диалектическую их взаимосвязь, в которой в концентрированном виде воспроизводится основное социальное противоречие индивида и общества (не случайно эту проблему Л. И. Спиридонов называл «основным вопросом философии пра­ва»). Что первично, что является порождающим началом - инди­видуальное правосознание или общественное? Ответ на этот во­прос зависит от понимания общества: является ли оно механиче­ской суммой индивидов, живущих здесь и сейчас, или же неким организмом, или же еще чем-то третьим?[57]

На первый взгляд, индивидуальное правосознание предше­ствует общественному, так как последнее предположительно со­стоит из индивидуальных представлений о правовой реальности. Однако общественное правосознание не является механической суммой индивидуальных представлений, а выражается в господ­ствующих идеях, которые воспроизводятся каждым новым поко­лением. Приходя в этот мир, мы уже застаем в готовом виде до нас сложившиеся идеи, такие как концепция разделения властей, прав человека, парламентаризма и т. и. Поэтому общественное сознание предшествует индивидуальному, утверждают сторон­ники органицизма. Это действительно так, но только на стадии индивидуальной социализации, когда для того, чтобы стать субъ­ектом права (личностью в юридическом смысле), индивид дол­жен интериоризировать в свое фактическое поведение, свои установки)[58] эти господствующие представления о праве.

Однако утверждать, что общественное правосознание всегда опережает индивидуальное, тоже не совсем верно. Дело в том, что в таком случае невозможно объяснить, как общественное правосознание - господствующие представления о праве - изме­няется. Очевидно, что такие изменения влечет изменение право­сознания людей. Поэтому после завершения первичной социали­зации правосознание отдельных выдающихся индивидов - поли­тиков, религиозных мыслителей, ученых - опережает обществен­ное правосознание в том смысле, что продуцирует инновации, которые со временем превращаются в господствующие идеи.

Опосредует этот информационный процесс (как правовой со­циализации, так и правовой инновации) групповое правосозна­ние. В данном случае имеется в виду правосознание малой груп­пы[59], являющейся референтной (социально значимой) для отдель­ных индивидов. Именно малая группа определяет характер усво­ения информации, идущей от общества к индивиду в процессе социализации, задавая критерий ее оценки. Такой референтной группой для детей (до подросткового возраста) являются родите­ли; затем это может быть компания на улице, более взрослые ав­торитеты, персонажи книг, кинофильмов, учителя (смеем наде­яться) и др. Малая группа в виде экспертного научного сообще­ства и моральных эталонов отбирает те инновации, которые затем легитимируются населением, признаются их важными, значимы­ми, необходимыми для существования социума.

Другим основанием классификации правосознания может быть тип господствующей идеологии, отождествляемой с типом правопонимания. Правосознание можно также классифицировать с точки зрения отношения к праву на позитивное и негативное, включающее анархистское, нигилистическое правосознание. Ис­торические эпохи дают основание для еще одной типологии пра­восознания. В основу классификации правосознания может быть положена специфика правовых культур.

2.4.

<< | >>
Источник: Честнов, И. Л.. Теория государства и права : учебное пособие. Ч. 2. Теория права / И. Л. Честнов. - Санкт-Петербург : Санкт- Петербургский юридический институт (филиал) Академии Генеральной прокуратуры Российской Федерации, 2017. - 116 с.. 2017

Еще по теме Структура и виды правосознания:

  1. 33. Правосознание: понятие, структура, виды, уровни. Правосознание юристов.
  2. 12.2. Виды правосознания. Уровни правосознания. Роль правосознания в правотворчестве и реализации права.
  3. Правосознание: понятие, структура, виды
  4. Структура, виды и уровни правосознания
  5. § 1. Понятие, структура и виды правосознания
  6. § 2. Понятие правосознания, его структура, виды и функции
  7. 12.1. Понятие и структура правосознания. Соотношения права и правосознания
  8. 1. Понятие, структура и функции правосознания
  9. 19.3. Виды правосознания
  10. § 2. Структура правосознания
  11. ВИДЫ ПРАВОСОЗНАНИЯ
  12. 21.1 Понятие и структура правосознания
  13. Структура правосознания и его функции
  14. Виды правосознания
  15. § 4. Виды правосознания
  16. Структура правосознания
  17. 19.2. Структура правосознания