ПРЕДИСЛОВИЕ

Материалом для данного издания послужили многочисленные исследования автором понятийного аппарата советского, а затем российского и федерального законодательства.

При создании в 70-х гг. прошлого века новых информационных технологий для учета советского законодательства, формировании лингвистического обеспечения АИПС «Законодательство», состав­лении общеправового тезауруса предметом анализа всегда служил лексический материал законодательства и права.

Пришедшее на смену социалистической экономике рыночное ведение хозяйства потребовало существенных изменений в зако­нодательном регулировании. Традиционный характер предписа­ний дополнен и изменен введением в правовую систему большого количества дефинитивных положений. За годы реформ в отече­ственном законодательстве образовался массив понятий, опреде­ления которым законодатель дает в нормативных правовых актах. Содержание их не всегда совпадает с предписаниями, принятыми предыдущей эпохой, но как справедливо отмечал Генри Филдинг, знаменитый английский писатель, в своем памфлете «Современ­ный словарь», — «в чем бы ни крылась причина неверного словоу­потребления, последствия его остаются весьма печальными»^[1]. На­зрела необходимость изучения этого феномена и не в отдельных его проявлениях, а на основе системного подхода, охватывающего весь понятийный состав законодательства. Как предмет исследований составлены словари федерального законодательства, его отраслей и институтов^[2]. Главным образом на основе этих лексических мас­сивов анализировались легальные дефинитивные предписания правового материала.

Огромное значение такого рода источникам знаний, в том чис­ле правовой информации, придавалось в России давно. Небезын­тересно отметить, что уже в XVI в. князь Андрей Курбский и чле­ны его кружка^[3] активно переводили на русский язык фрагменты из словарей. Известны переводы латинского толкового словаря монаха-августинца Амвросия Калепино(1435-1511)и «Ономасти- кона» Конрада Геснера (1516-1565).

Дефинитивные предписания современного законодательства представляют собой различного рода определения понятий в ши­роком смысле и с их более или менее стабильным характером могут рассматриваться как основные, типовые элементы системы феде­рального законодательства и субъектов Российской Федерации. Вместе с остальными предписаниями они, бесспорно, выполняют важную регулирующую функцию. Количество дефиниций в насто­ящее время в федеральном законодательстве превышает 12 тысяч, в отдельных субъектах насчитывается от одной до двух тысяч еди­ниц. Столь широкое их распространение в отечественном законо-

Предисловие

дательстве не может не создавать определенные сложности в про­цессе применения.

Немалое число дефиниций присутствует в материалах судеб­ной практики, что обусловливает проведение автором системного исследования дефиниций отечественной правовой системы. При­нятие и легализация (публикации книжные и электронные) дефи­ниций судебной правовой системы так же, как и законодательных дефиниций, осуществляется органами государственной власти согласно имеющейся компетенции. Дефинитивным нормам фе­дерального законодательства и судебной практики присущи свои особенные качественные черты, что определяется функциональ­ными свойствами актов различных ветвей власти, в которых они помещены (ст. 10 Конституции РФ). Наличие единого понятийно­го аппарата правовой системы Российской Федерации, основанно­го на положениях Конституции РФ, во многом скрепит единство государственной власти (см. Послание Президента Российской Федерации Федеральному Собранию Российской Федерации 2008 года).

Кроме этого, для надлежащего правоприменения в рамках наци­ональной правовой системы используются дефинитивные предпи­сания международных актов (ч. 4 ст. 15 Конституции РФ), которые не всегда обладают полным содержательным тождеством с нацио­нальными нормами.

Проведенный автором анализ юридической природы определе­ний позволяет предположить, что взаимодействие дефинитивных и регулятивных предписаний отечественного законодательства не всегда соответствует всем конституционным требованиям отече­ственной правовой системы.

Дефиниции в современном правотворчестве обрели черты ти­пичного элемента законодательства, аккумулирующего и демон­стрирующего весь комплекс его проблем. В процессе их изучения, систематизации и классификации можно отыскать ответы на мно­гие вопросы развития отечественной правовой системы.

Однако научных исследований, посвященных дефинициям понятий, не так много в юридической литературе. Среди работ последнего времени стоит отметить солидное по объему и инте­ресное по содержанию издание «Законодательная дефиниция. Логико-гносеологические, политико-юридические, морально-пси­хологические и практические проблемы»^[4], труды которого вместе с другими работами послужили содержательным материалом для научного анализа.

Автор не претендует на завершенное научное исследование. История и «жизнь» дефиниций в праве чрезвычайно сложна и мно­гообразна, а с течением времени принимает все новые формы, ме­няя его содержание и сущность.