7. Вербальные философские проблемы развертываются в вопросы и гипотезы

Если философская проблема есть выраженная в словах схема образов

аналогичных ситуаций, то как такая вербальная философская проблема

соотносится с вопросом и гипотезой, которые также выражают схемы образов

ситуаций?

Вопрошание всегда совершается в рамках ситуации: в противном случае оно

бессмысленно, является "пустым", то есть праздным любопытством.

Соответственно, покуда ситуация не сложилась, покуда она не впитана,

задавать вопросы об этой ситуации бесполезно (конечно, "темп" вхождения в

ситуацию для разных людей различен). Человек впервые получает основания

осмыслить ситуацию только пребывая в ней, то есть будучи уже вовлеченным в

проблему. Именно тогда он начинает осознавать элементы ситуации и

действовать с ними.

Вопрос как раз и является указанием на эти элементы и попыткой найти их

очертания, отличие, связь, способы использования: "Что это? Как это связано

с тем? Как это получить? Как это использовать?" Вопрос может быть расценен

как дробление ситуации (и проблемы) на части, он является как бы частью

проблемы. Одновременно отличие вопроса от простого указания заключается в

том, что вопрос воплощает собой переход от неосознания к осознанию. Здесь

реализуется цепочка: это - что это? - вот оно, это. Вопрос есть приближение

к фиксации осознания, к ответу ("вот оно, это"). Тем самым вопрос есть не

только часть проблемы, но и часть ответа, или решения.

Подобная роль вопроса определяет и средства его реализации. Вопрос в силу

отличия от проблемы должен обладать большей определенностью, он более

очерчен, более использует понятийные средства. Жизненные проблемы чужды

вопрошанию; в их пределах вопросов не поставишь. Любая постановка вопроса

подталкивает к превращению образа ситуации в деятельность по ее (ситуации)

преобразованию и далее - в обозначения, в вербализацию. Поэтому лучший путь

трансформации жизненной проблемы в данном направлении должен заключаться в

переводе жизненной проблемы в проблему-действие через остенсивное

вопрошание, а затем и проблемы-действия в вербальную проблему через

вербальные вопросы. Но только на уровне вербальной проблемы возникают

вопросы философские, что, впрочем, не мешает в любом остенсивном вопросе

увидеть философский компонент.

Наиболее интересно выявление соотношения вопросов и проблем в том случае,

когда и те, и другие вербализованы. Вербализованный вопрос "фиксирует"

только некоторую часть описания ситуации, в то время как проблема описывает

все ее поле. В вопросе как бы концентрируется та часть описания ситуации,

которая наиболее неясна, на которую сильнее всего нацелен интерес человека,

в этой ситуации пребывающего. Сердцевина неизвестного лучше всего

схватывается именно в вопросе. Вопрос побуждает к изменению ситуации, к

конструированию новой, потребной ситуации, к постановке цели. Поэтому по

задаваемым вопросам лучше всего видны цели человека, его видение ситуации и

отношение к ней. "Задай мне свои вопросы, и я скажу, кто ты" - эта максима

достаточно ясно очерчивает место вопроса в динамике ситуации.

В отличие от вопроса гипотеза заключается в попытке ответа на вопрос. Здесь

вербальные средства уже окончательно преобладают, поэтому гипотеза

существует только в контексте вербализованной проблемы. Вербальные средства

в гипотезе подчинены созданию возможного ответа, реконструкции того участка

проблемы, который фиксирован вопросом. Гипотеза ясно "прорисовывает" часть

новой, измененной ситуации. Для этого она вводит и использует технические

понятия и термины, отличаясь от решения всего лишь их композицией и

богатством набора. Соответственно чем более гипотеза выражена с помощью

технических средств, тем более она похожа на ответ.