Байки из Склифа

(Из книг Петра Иванова)

Однажды с отравлением я на неделю попал в институт Склифосовского – Склиф. О своём пребывании там я иногда вспоминаю и сейчас.

Когда врачи скорой помощи везли меня на каталке в приёмный покой, один из них снял с моей головы и присвоил зимнюю шапку (стоял декабрь).

Утром пришёл санитар, чтобы перевести меня в общую палату. Он попросил меня заодно помочь ему катить тележку, на которой лежало, завёрнутое с головой, чьё-то тело. В ответ он обещал «показать мне Склиф изнутри». И действительно, мы прокатили с ним эту тележку по разным коридорам, опускались на каких-то лифтах, а потом санитар сдал покойника по назначению и привёл, наконец, меня в общую палату. Окна этой комнаты были защищены решётками – здесь, в основном, лежали наркоманы и несостоявшиеся самоубийцы. Поскольку в реанимации меня не кормили, я проголодался, и когда появился с обходом врач, сказал ему об этом. Врач мои слова уныло проигнорировал, но наркоманы дали чего-то поесть.

В палате лежал дед, выпивший уксусную эссенцию. Он плохо соображал и ещё хуже разговаривал, однако постоянно вставал с кровати и выходил в коридор без штанов. Санитарки матом загоняли его обратно и требовали одеться, но дед постоянно забывал, что штаны ему выдали, и снова пёр в коридор, требуя штаны и размахивая своим хозяйством.

У другого больного недавно погибла дочь и его постоянно привязывали к кровати, поскольку он буйствовал, и никакое снотворное ему надолго не помогало. Ночью этот человек бредил и «разговаривал со своей умершей дочерью Леной по телефону». Эти разговоры продолжались до утра, поэтому унылые наркоманы и самоубийцы глубокой ночью в массовом порядке плелись в туалет и мрачно курили там.

Каждый вечер врачи за деньги кололи наркоманам «нечто» и называли это «актом гуманности».

Когда, наконец, мы стали выписываться и получать свою одежду, я, как уже было сказано, выяснил, что остался без шапки, но я к тому времени нечто подобное уже предполагал. В списке моих вещей шапки не оказалось. А мой сосед-наркоман лишился пальто и в знак протеста, в общем помещении, где получали свои вещи и женщины и мужчины, снял трусы и стал размахивать ими и мерзко сквернословить. В итоге, чтобы отвязаться, ему выдали какую - то рыжую больничную кацавейку, в которой он и поплёлся к ближайшему метро. А следом за ним и я.