7.2. Мирные победы

Трезво оценим действительность. Прежде всего поразительное распространение и увеличение в 12 раз численности «белой расы»

92

объясняется вовсе не теми бесчисленными войнами, которые «белые» вели друг с другом в Европе и вне ее (кстати, внеевропейские войны были качественно и количественно совершенно второстепенными, почти всегда велись ничтожными силами), и не ее экономическим благосостоянием, которое почти никогда не распространялось на пролетариат и крестьянство (9/10 населения).

Ф. Феннер (Fenner P., 1970) в статье «Инфекция и социальные изменения» дает ориентировочную картину смены культур человека в связи с числом поколений и развитием человеческих сообществ, которую мы несколько модифицировали (табл. 4).

Как росла численность населения и как интенсивно шел отбор? Надо полагать, что женщина, несмотря на краткую продолжитель- ность жизни, приносила десяток детей (кстати, такова примерно детность в XVII—XVIII вв.). Доживали из них до 25-35 лет в среднем немногим больше двух и население Земли, насчитывавшее в начале

93

Таблица 4

Число поколений и типы человеческих сообществ

нашей эры 300—400 млн., едва утроилось к началу XIX в. Таким образом, 70-80 % погибало в детстве и молодости, частью дейст- вительно «случайно», независимо от личностных физических и психических свойств, но большей частью, вероятно, не без участия отбора. Погоня и бегство испытывали сердечно-сосудистую систе- му, как и инфекции. Оспа была, вероятно, вездесущей, как и сыпной тиф. Что касается Черной смерти, то она несколько раз убивала примерно 3/4 населения Западной Европы.

Насколько интенсивно шла гибель и соответственно отбор, пока- зывают некоторые данные, приводимые В. Рихтером (1814—1820, т. I, с. 233): «Но всего ужаснее свирепствовала язва 1417 года в Пскове, Новгороде, Ладоге, Покрове, Торжке, Твери, Дмитрове и около лежащих местах». «Страшные были в этот раз опустошения, причиненные язвою. Число больных до того увеличилось, что часто один здоровый должен был ходить за десятью и даже двадцатью немощными и что недоставало уже здоровых для похоронения ужас- ного множества мертвых. Целые селения вымирали, и в больших домах, по смерти всех взрослых, едва одно дитя оставалось в живых. То же злополучие постигло в равной степени в 1417 году жителей столь цветущего по торговле Новгорода, а в 1419 году обширный город Киев, равно как и Псков» (т. I, с. 233—235). «В 1467 г. в Новгороде только и его окрестностях погибло от мору 230 602 человека. Наконец, еще в 1478, 1486 и 1487 годах причиняла зараза сия в этом же самом

94

городе и равно во Пскове ужаснейшие опустошения» (Летопись Новгородской церкви Св. Стефания). Описание болезни не оставляет сомнений в сути. «Колотье под лопаткой, под ложкой и в груди, с ознобом, жаром и нередко с кровохарканьем. Но особенно упомина- ется в сем столетии о железах на шее, под мышками и в пахах».

«В 1543 г. во Пскове умерло в один год до 25 000 жителей и притом опять от чумы с железами. В 1561 и 1562 г. также свирепствовала во Пскове и Новгороде чума, от которой будто 500 000 человек погиб- ло — число необычайно великое и почти невероятное. Столько же была она опустошительна, по свидетельству Псковских летописей 1566 года, в Полоцке, Великих Луках, Торопце и особенно в Смолен- ске. Вообще при царе Иоанне Васильевиче многократно свирепство- вала болезнь сия, и самые иностранные писатели представляют тому весьма плачевную и ужасную картину».

«В 1655г. от морового поветрия в России умерло 700-800 тыс. человек» (с. 226). «В одной Москве похоронено было по приказанию правительства 127 000 покойников, не считая уже погибших в ее окрестностях» (т. II, с. 127). «В прошлом 1654 году множество людей в Москве, ее окрестностях скончалось скоропостижно и остальные принуждены были оставить домы и жить в огородах. Но в 1656 году поветрие моровое столь усилилось и распространилось, что в Москве осталось в живых только несколько обитателей и стрельцов» (с. 134). «Всего померло Астраханских жителей 9093 человека да гулящих людей бурлаков 1290» (с. 135). «В Лондоне чума с карбункулами и бубонами (1665—1666). В России учреждается карантин».

Так обстояло дело в России с ее необъятными просторами.

Но победители и побежденные, европейцы, индейцы, индусы, монголы, китайцы, японцы и даже тысячелетия изолированные на- роды и племена тихоокеанских островов, тропических лесов — все народы, народности, нации, племена вне зависимости от своей про- шлой победоносности оказались в равной мере готовыми осваивать дары цивилизации, технику и науку, искусство, да и принципы сотрудничества, узкого или широкого; без особых расовых различий легко научается детвора в яслях, детских садах и школах, если их не отравлять расовой агитацией. Кстати, если следовать Байджлоу, то совершенно непонятно, почему сохранились и сыграли важную роль в религии, философии и вообще в науке и искусстве на протяжении почти 2000 лет не воевавшие еврейский или армянский народы? Почему так быстро прорывается к вершинам науки, техники, лите- ратуры постоянно побеждавшийся народ Индии?

То, что Индия стала такой легкой добычей англичан, совершенно неудивительно. Собственно говоря, главную угрозу английскому гос- подству представляли не империи Великого Могола, не маратхи и не

95

северные завоеватели, а французы, возглавляемые графом Лалли- Толлендалем, Дюпле, Лабурдонне, но брошенные родиной на произ- вол судьбы (Macaulay Т. В., 1961). Сама же Индия находилась в состоянии непрерывного разграбления. В 1739 г. персидский шах Надир вывез из Индии на 32 млн. фунтов стерлингов награбленных богатств. Маратхи грабили всю Индию до Индийского залива, Бенга- лии и Пенджаба включительно. Афганцы уничтожали или уводили в плен, в рабство население целых областей. Нигде бедные не были так нищи, а богатые так богаты, как в Индии, нигде сильные не пользо- вались так полно правом сильного и нигде слабые не были так покорны, как в Индии, нигде не было такой непрерывности граби- тельских походов и завоеваний, как в Индии. Английские наместники лорды Клайв и Гастингс, затем Корнуэлле и Уэлсли постоянно имели дело с армиями, которым было безразлично, какой грабитель победит. Конечно, владычество англичан, особенно в период «первоначального накопления», сопровождалось налогами, грабежами, спекуляциями, голодом. Но вместе с тем англичане энергично прокладывали дороги, строили мосты и каналы, прекращали вечные междоусобные войны, отнимали власть у местных правителей (и назначали им за то солидные пенсионы, все же обходившиеся стране в десятки раз дешевле вечных войн). Даже в разгар страшного восстания сипаев было открыто (1857 г.) три университета (Калькутта, Мадрас, Бом- бей), и уже в 1858 г. королева Виктория официально объявила свое твердое намерение «допустить своих подданных, какой бы националь- ности они ни были, к исполнению всяких должностей, насколько им это дозволяет их воспитание, образование и работа». При всем своем высокомерии, английские чиновники в Индии нередко принимали «бремя белых» всерьез, воровством, взятками уже не занимались и энергично работали на благо Индии. Уже в 1880 г. было введено местное самоуправление и отменена цензура. По сравнению с доанг- лийским периодом это все означало огромный шаг вперед. Периоди- ческие голодовки продолжались, но численность населения росла необычайно быстро.

Столь же показательно опровергается завоевательная теория Р. Байджлоу армянским народом. Это — не народ-завоеватель с начала своей истории. И уже почти два тысячелетия он жил под чужой властью. В него отнюдь не вливались гены завоевателей, ни викингов, ни монголов. Тем не менее этот народ постоянно выдвигает великих тружеников, поэтов, писателей, скульпторов, а в настоящее время, с учетом его относительной малочисленности, он является одним из самых передовых народов мира.

Монголы действительно были великими завоевателями, в силу превосходства хорошо организованной, вооруженной дальнобойными

96

луками степной кентавроподобной конницы и над пехотой того времени, и над «скачущими танками» — рыцарями, кони которых вместе с всадниками быстро становились жертвами тяжести своих лат. Монголы-кентавры, с раннего детства враставшие в седло, при Аттиле почти дошли до Атлантики, а при Чингизхане, Тамерлане и их потомках завоевали громадные территории. Но как быстро все это разрушилось!

Суровые условия Скандинавии и морской промысел вели жесткий отбор; северные бури оставляли в живых только самых выносливых, а сложившийся в этих условиях тип корабля действительно стал необычайно грозным оружием. Отобранные в суровейших условиях, физически предельно натренированные, профессиональные воины- грабители викинги, конечно, были страшны любым противникам. Но были ли их завоевания столь уж прочными? Армия Вильгельма Завоевателя состояла вовсе не целиком из норманнов, да и те были генетически офранцужены, а гены тех, кто уцелел после Гастингса, совершенно растворились среди миллионов англосаксов. Что до мон- голов, то, конечно, их генотипы и в Китае, и в Индии растворились в генотипах покоренных народов. Таким образом, мировая культура вовсе не строилась на генах народов-завоевателей.

Наконец, Байдж\люу, так ярко приписывающий развитие органи- зационных способностей континентальным масштабам завоеваний и генам монголов и викингов, почему-то забывает о том, что грандиоз- ные и не так уж плохо организованные государства создавались тысячелетиями раньше, в Египте, Ассирии и Вавилоне персами, эллинами и финикийцами, римлянами. Без участия монголов созда- вались империи Мексики и Перу. И если эти две последние империи пали, то из-за случайных обстоятельств: роковой легенды о белых богах, а также внезапности ошеломляющего знакомства с огнестрель- ным оружием, со стальными латами, с конницей и собаками. Там, где отсутствовала легенда и элемент внезапности, в Северной Амери- ке, например, разрозненные племена индейцев успешно сопротивля- лись белым целые столетия. Таким образом, яркие и категоричные социал-дарвинистические утверждения Байджлоу оказываются на поверку просто заблуждением, базирующимся на игнорировании опровергающих фактов истории.