<<
>>

Глава З ЛИЧНОСТНАЯ ЦЕННОСТЬ ПРАВА

1.

2. Бытие человека на правовом уровне его сущест­вования обусловлено не только исторической необходи­мостью социалистического права, ио и его общесоци­альной и личностной ценностью. Являясь закономер­ным явлением в условиях социализма, право представ? ляет социальное благо" для общества и его членов.

Научно-аксиологический подход к праву не может быть противопоставлен научно-познавательному, «суж­дения ценности»—«познавательным суждениям»1. Но познавательная и ценностно-ориентационная деятель­ность не могут и взаимоисключаться или рассматри­ваться как род и вид. Это—относительно самостоятель­ные, взаимодействующие и дополняющие способности, свойства сознания, самостоятельные моменты в цикли­ческом движении «познание—оценка—практика»8. Для обоснования этого вывода достаточно обратиться к ле­нинской мысли о том, что в «определение» предмета практика должна войти «и как критерий истины и как практический определитель связи предмета с тем, что нужно человеку»®.

Ценностное отношение возникает в процессе и на [164] [165] [166] [167] [168] [169] основе общественно-исторической практики, оно выра­жает связь между познающим и преобразующим мир субъектом и объектом, на который направлено воздей­ствие субъекта, оно дополняет познание истины бытия раскрытием его ценности. Предмет и объективная исти­на находятся в центре познавательного процесса, цен­ность и оценка предмета, явления — главное В: ценност­ном подходе к действительности. Аксиологические представления, таким образом, обладают реальным содержанием. Кроме того, сами ценности появляются не произвольно, они детерминированы породившими их материальными общественными отношениями.

Ценностная характеристика права дополняет его сущностно-содержательную характеристику обоснова- нием значимости, полезности, пригодности, «утилитар­ности» права. Она обеспечивает возможность инстру­ментальной оценки правовых явлений, установления критериев этой оценки и на этой основе определения эффективности права, различение полезности и эффек­тивности действия .правовых норм.

В условиях складывающегося (на базе одного из современных методов социологии труда) нового науч­ного направления—ираксеологии—ценностный подход к праву приобретает важное научно-практическое зву­чание. Праксеология является теорией действия, рас­сматриваемого отвлечеино от субъекта действия и от той области, где действие осуществляется. Одним из центральных праксеологических представлений являет­ся соотношение намеченных и непредвиденных субъек­том действия результатов. Это представление выража­ется понятием полезности, отличным от эффективнос­ти1. Эффективность действия правовой нормы опреде­ляется уровнем достижения ее цели, а полезность— отношением непредвиденных результатов к намечен­ным или полученным при осуществлении цели.

Здесь уместно привести мысль Ф. Энгельса о том, что деятельность человека, основанная на познании и использовании закономерностей, ведет в первую оче­редь к тем последствиям, «на которые мы рассчитыва­ли», но во «вторую и третью очередь» эта деятельность

имеет «совсем другие, непредвиденные последствия, которые очень часто уничтожают значение первых»1.

В государственно-правовой сфере общественной жизни это связано с возникновением наряду с результатами, укладывающимися в измерения законодателя, парал­лельных последствий действия правовых предписаний. Обычно в этих случаях законодатель либо отказывает­ся от правового воздействия на данную область дейст­вительности, либо принимает меры Для того, чтобы в процессе осуществления нормы права «погасить» неже­лательные последствия или в самой норме предусмот­реть «нейтрализующие» эти последствия меры.

В определенных случаях законодатель сознательно идет на издание нормы права, которая в результате своего действ-ия приведет к «непогасимым» последст­виям нежелательного, отрицательного характера. Это обычно объясняется сравнительной социально- или личностно-юридической ценностью намеченных и па­раллельно возникающих последствий. Например, уста­новление аналогии права и закона в гражданско-пра­вовом регулировании влечет защиту формально непра­вовых (не указанных в законе) интересов и отноше­ний. В результате терпит ущерб одно из важнейших свойств права—его формальная определенность. Одна­ко этот результат, достаточно значимый в общей систе­ме правового регулирования, оказывается малосущест­венным в сравнении с социальной необходимостью приспособления правовой системы к изменяющимся общественным условиям и целью закона—обеопечить судебную защиту прав личности, которые по сходным признакам, закрепленным в праве, или по общему омыслу советского законодательства должны находить­ся под государственно-правовой защитой.

Так ценностное видение права углубляет наши зна­ния о праве и его практической значимости для обще­ства в целом и его членов, превращает право из «вещи в себе» в «вещь для меня», «оживляет» сущность, со­держание правовой материи, дает новые направления в развитии познавательных функций теории права: «познание способствует оценке, а оценка ориентирует на познание»1, Вереи и методологически содержателен вывод С. С. Алексеева, указывающего На то, что цен­ностная характеристика права способствует углубле­нию научных представлений о нем, является направле­нием развития фундаментальных концептуальных исследований[170] [171]. Научно-практическое значение ценност­ного подхода в правоведения, кроме того, определяется тем, что в отличие от сущностно-содержательного ана­лиза, по своей природе бесконечного, не имеющего конечной размерности в процессе познания объектив­ного мира, аксиологический анализ улавливает конеч­ное в бесконечном. Для теорий личности «среднего» уровня, к которым относится общетеоретическое право­ведение[172], это особенно важно, так как правовое в лич­ности обусловливается такими явлениями, которые имеют конечную размерность — конкретные, всегда локальные, социальные, культурные,, этические установ­ления, нормы и связанная с ними упорядоченность[173].

Одновременно ценностный подход и полезность как критерий ценности права означают партийность юриди­ческой науки. Ценностное отношение к действительнос­ти является не только теоретическим, но практически- политичеоким и идеологическим отношением. Сама природа идеологии аксиологична, ибо ее ядром явля­ется определенным образом выработанная система ценностей, представлений о том, каким должен быть мир, общество, государство, юридические учреждения. И потому ценностный подход—одно из идеологических условий успеха в великой битве за революционное изменение мира.

3. Социализм предоставляет личности широкие возможности для удовлетворения ее потребностей в жизнедеятельности, существовании и развитии, создает и обеспечивает присвоение личностью материальных и духовных ценностей, которыми располагает общество.

Это не значит, что уже в условиях социализма обеспе­чивается «реальное равенство общественного положе­ния каждой личности», наделение людей «равными возможностями для развития их способностей», а использование этих «одинаковых возможностей» зави­сит «единственно лишь» от различий в способностях, задатках, дарованиях индивида1. Подобная характе­ристика применима к коммунизму, когда «всё люди будут иметь равное положение в обществе, одинаковое отношение к средствам производства, равные условия труда и распределения и активно участвовать в управ­лении общественными делами»[174] [175] [176] [177] [178] [179] [180].

Социалистическое право выступает в качестве лич­ностной ценности не потому, что оно обеспечивает фактическое равенство людей, а потому, что в государ­ственно-организованном обществе социализма, где «человек» стал принципом государственного строя[181], высшей действительной ценностью для права является личность. В связи с этим требуют уточнения характе­ристика общественно полезного труда, социалистичес­кой собственности, субъективных прав граждан в ка­честве «важнейших», «высших» социальных ценностей*. При весьма высоком положении этих феноменов в системе общественных ценностей социализма они явля­ются производными, в определенном смысле вторич­ными в отношении человеческой личности. Программ­ное требование. Коммунистической партии «все во имя человека, для блага человека», нашедшее последова- тёльное отражение в партийных документах правящих партий социалистических стран, проявляется в отно­шении к личности как цели производства, политики, культуры, а также в том, что содержание и функциони­рование права пронизано идеей защиты человека, обеспечения .для него наилучших условий жизни, при­своения материальных и культурных благ социализма.

Именно так следует понимать правовые грани созда­ваемой в Советском государстве атмосферы, которая жспоообствовала бы утверждению во всех звеньях общественной жизни, в труде и в быту уважительного я заботливого отношения к человеку»1.

Гуманистичеоиие идеалы всегда привлекали про* грессивные силы общества, передовых мыслителей каждой эпохи. От- принципа античной философии—че­ловек есть мера всех вещей — до кантовской идеи само­ценности личности, от гуманизма XIV—XVI вв. до уче­ний утопического социализма, в которых идея ценности (человека становился центральной,—таковы попытки решения острых социальных проблем в гуманистичес­ких формах идеологии. Но в современных буржуазных системах социальной философии и социологии лексика гуманизма становится широко распространенным сред­ством затушевывания острых противоречий капитализ­ма, искаженного классово-идеолопического объяснения общественных проблем. Буржуазные идеологи спеку­лируют на гуманизме, пытаются доказать высокую степень ценности личности в капиталистическом обще­стве, фальсифицируя при этом марксистско-ленинское учение о человеке, практику социалистического строи­тельства. Прежним откровенным, суждениям О ТОМ, что ценность человека есть его стоимость, цена, «т. е. она составляет столько, сколько можно дать за пользова­ние его силой»[182] [183], современная буржуазия противопос­тавляет лицемерные «доказательства» того, что для буржуазного закона «человеческая личность—это авто­номия ценности... личность отдельного человека пони­мается не только как средство, но и как самоцель»[184]. Наряду с этим марксизм обвиняется в игнорировании «ценностных соображений» вообще, в пренебрежении личностью[185].

В действительности «презрение к человеку как са­моцели» является сознательной позицией буржуа, «его добродетелью»1. Этот вывод и неизбежность пораже­ния человека в его конкуренции с буржуазной собст­венностью подтверждает вся история развития капи­тализма. Исключения не представляет правовая идео­логия и юридическая практика современных буржуаз­ных государств.

Марксизм впервые в истории научно обосновал и практически решил проблему ценности человеческой личности, ее самоценности. Личность в марксистской теории рассматривается как относительная ценность, зависящая от значимости (положительного или отрица­тельного значения, степени его) деятельности человека для жизни других людей и общества в целом[186] [187] [188] [189] [190] [191] [192], и абсо­лютная ценность, . выражающаяся в ее ценностной неисчерпаемости,' бесконечной Потенциальности ее сущностных сил, богатстве «творческих дарований че­ловека», который «находится в абсолютном движении становления»[193].

(Социалистическое право, закрепляя в нормах гу­манные условия существования и развития личности, исходит из абсолютной и одновременно относительной ценности личности. Высшая. оценка права, справедливо подчеркивал П. Е. Недбайло, состоит в оценке его «с точки зрения идеалов коммунистической личности». В. Пешка, различая абсолютный я релятивный, объек­тивный и субъективный, материальный и формальный характер ценностного масштаба права, приходит к вы­воду о необходимости при «изучении связи права и ценности в аспекте марксистской философии права» искать этот масштаб в направлении марксистского понятия сущности человека*.

В условиях социалистической демократия эта пози­ция права обоснована выражением в законе челове­чеокого существования: «Не человек существует для закона, а закон существует для человека; законом является здесь человеческое бытие...»1-.

• ' Право регулирует, корретярует производство и рас­пределение неюридических ценностей* определенным образом организует, упорядочивает систему личност­ных ценностей в соответствии с условиями социализма и личностной структурой общества, являясь составной частью этой системы (ценностей).

\/3. Право как разновидность личностных ценностей само поддается ценностной дифференциации в отноше­нии «обслуживаемых» им областей жизнедеятельности человека. Иерархия ' правовых ценностей зависит от значимости опосредованных правом сторон человечес­кого бытия, а оценка—от представлений личности о зна­чении отдельных видов правовых ценностей’.

Система личностных ценностей социализма вклю­чает экономические (производственные и потребитель­ские), политические, идеологические, правовые, мо­ральные, эстетические, познавательные ценности. Эта классификация является фактически конкретизацией (применительно к личностно-ценностному аспекту) распространенной классификации В. П. Тугаринова, который выделяет материальные, еоциально-лолитичес- кие и духовные ценности но основным областям обще­ственной жизни. Другим распространенным вариантом классификации является деление ценностей на пред­метные и субъектные (ценности сознания), предложен­ное О. Г. Дробннцкям. Предметные ценности выра­жают положительную или отрицательную значимость объекта для человека (в отличие от экзисгенциональ- ных и качественных характеристик объекта), субъект­ные—«оріміаїтивную, (предписатедъню-оцеагочную сторо­ну сознания. Отношение между ними представляет взаимодействие: «Предметные ценности являются объектами оценки и предписания, а субъектные—спо­собом и критерием этих оценок и предписаний»1. При этом, во-первых, допускается -возможность положи­тельных и отрицательных ценностей[194] [195]; во-вторых, рас­крывается связь ценности и оценки; в-третьих, преодо­левается односторонность взгляда «а ценности как исключительно телеологические, нормативные катего­рии иля качественные характеристики предметов, явле­ний.

IB литературе встречаются также деления ценнос­тей на действительные, наличные и мыслимые, желае­мые, идеальные, ценности культуры (общественные) и жизни (естественные) и др.; оценки предлагается классифицировать на научные, политические, этичес­кие, эстетические, технико-экономические. Различаются «мерки ценности права»—абсолютные и релятивные, Объективные и субъективные, материальные и фор­мальные[196] [197]. Однако, как правило, по этим основаниям невозможно вычленять право в общей системе ценнос­тей. Кроме, видимо, естественных ценностей, к которым право ни в каких своих модификациях, формах бытия относиться не может, ибо «естественная» ценность—это «жизнь как биологическая основа и условие всех остальных ценностей... есть ценность абсолютная»3. Право «ржет быть отнесено к этому виду ценностей весьма условно, лишь в силу выполнения охранитель* •ных функций в отношении этой «абсолютной» цен­ности.

Действительно, правовые ценности возможны как предметные (например, право как фрагмент человечес­кой культуры) и субъектные (например, правовые императивы как нормативные формы лишь «кодирую­щие», но не раскрывающие предметное содержание законов деятельности человека); наличные (например, правовое поведение) и идеальные (например, норма­тивные суждения о должном поведении). Правовые оценки мыслимы как научные (например, научное обоснование законопроектной деятельности), полити­ческие (например, подход к праву как средству осуще­ствления политики), этические (например, нравственная «критика» правовых предписаний), эстетические (на­пример, образность и изящество правовой мысли, воплощенной в формуле нрава), технико-экономичес­кие (например, оценка продукции по установленным законом стандартам).

Таким образом, единственным (на современном эта­пе развития научной аксйолопни) основанием выделе­ния права .в системе личностных ценностей является определенная область общественной жизни, опосредо­ванная правом, испытывающая прямое или косвенное правовое воздействие. В эту область включены отно­шения производства, распределения и потребления социальных благ, организация и функционирование по­литической системы социализма, охрана прав и инте­ресов личности. В общей системе личностных ценнос­тей место и роль права определяется степенью полез­ности, пригодности для личности его основных свойств: (нормативности, формальной определенности, систем­ности, принудительности.

4. Основанием системы правовых певностей являет­ся свобода. Только в условиях подлинной свободы ■человеческая жизнь приобретает смысл. Свобода — фундамент личности и ее существования1. Жизнь, дея­тельность личности возможны лишь тогда, когда она свободна'. Состояние, степень развитости свободы предопределяют формирование и удовлетворение по­требностей человека, возможности его самовыражения и самоутверждения в обществе, всестороннего и гармо­нического развития личности.

Это, однако, не имеет ничего общего с суждениями Ж. П. Сартра о свободе как единственной основе цен­ностей человека, основе, которая «сама1 лишена осно­вания»2. Экзистенциалистское понимание свободы как свободы от общества принципиально отлично от марксистского понимания свободы в обществе, .свобо­ды, имеющей реальные основания в сациально-эконо- мичеоких и политических условиях жизни личности, в разумных социальных учреждениях, оплодотворяю­щих идею свободы3.

Свобода общества, степень демократичности его социальных институтов и активное участие личности в функционировании этих институтов—таковы основ­ные условия свободы личности, включая, правовую свободу. Это особо важно подчеркнуть в связи с встре­чающимися в обыденном сознании мнениями о том, что всякая социальная норма ограничивает свободу личности, а всякое ограничение свободы деятельности уменьшает возможности управления и, следовательно, самоуправления (личности).

Но в действительности нормы, верно отражающие естественные и общественные закономерности сущест­вования человека, тенденции развития жизни общест-

1 См. Керимов Д. А. Философские проблемы права, с. 407; Ка­ган М. С. Указ, соч., с. 265. Интересно отметить, что сущность на­учно-технической революции современная наука интерпретирует в понятиях, раскрывающих. Степень свободы человека (см. Марахов 6. Г. Научно-техйическая революция и природная среда. — «Вопро­сы философии», 1974, № 8, с. 93).

* Sartre J. Р. L’Stre et 1е пбапі Paris, 1943, p. 79.

• См. Маркс К. я Энгельс Ф. Соч., Г. 1ІІ, изд. 1-е, е. 687—688.

ва, упорядочивают общение людей, их взаимоотноше- иия и связи с маиро- и микросредой. Такие нормы, как всякие разумные социальные учреждения, опоообст- иуют эффективному управлению (самоуправлению) обществом, обеспечивают свободу личности.

В государственно-организованном обществе важней­шей системой норм, определяющих свободу личности- и обеспечивающих эту свободу, является право. «Советс- кие законы, — говорил Л. И. Брежнев на Всемирном конгрессе миролюбивых сил, — предоставляют нашим гражданам широкие политические свободы. В то же вре­мя они ограждают наш строй, интересы советского наро­да от чьих бы то ни было попыток злоупотребления ЭТИ4 ми свободами. И это полностью соответствует ратифи­цированным Советским Союзом международным пактам о правах человека, где сказано, что упомянутые в них права «Не могут быть объектом никаких ограничений^ кроме тех, которые предусмотрены законом, необходимы для охраны государственной безопасности, обществен­ного порядка, здоровья или нравственности населения или прав и свобод других.. .»[198]. Сопоставление действую­щих в СССР правовых актов, и практики их применения с текстом статей 8—12 Всеобщей декларации прав чело­века полностью подтверждает этот вывод. Его принци­пиальное значение для социалистического строительст­ва доказывается также практикой созидания и развития правовой системы в других социалистических странах. Для принятых в последние годы конституционных иктов этих стран характерно расширение прав и свобод граж­дан, углубление содержания правовой свободы личности, повышение обеспеченности осуществления личных свобод (см., например, § 63, 66 Конституции ВНР; ст. ст. 19, 27, 30, 32 Конституции ГДР; ст. ст. 3, 48, 50 Конститу­ции НРБ; ст. 74 Конституции ПНР; ст. 96 Конститу­ции СРР; ст. ст. 146, 175, 176, 183 Конституции СФРЮ; ст. ст. 30, 31 Конституции ЧССР).

В правовой системе социализма отражается и объ­ективируется свобода общества и личности. Право — «официальное мерило», «предельная норма», «шкала» свободы. Пределы этой свободы обусловлены общест­венно-историческими условиями развития социализма, эти пределы — не ограничения свободы, а ее содержание, масштаб, мера. Как говорили древние римляне, in favorem libertatis omnia jura clamant (в пользу свободы вопиют все права), и добавляли mais est modus in rebus (но есть мера всему). Функции официальной меры сво­боды общества и личности выполняет право. Свобода в государстве, указывал К. Маркс, существует «в форме закона»—(«овод законов есть библия свободы»1. И пото­му правовое положение личности в государстве обосно­ванно рассматривать как меру ее юридической свободы[199] [200].

Это не означает созидания правом свободы личнос­ти[201], тождества права и свободы, юридических прав лич­ности и ее свободы. Во-первых, необходимо выделить философский, не имеющий размерности в силу бесконеч­ности объективного процесса познания мира, аспект сво­боды. Это — самостоятельный ее аспект, и потому требу­ет уточнения представление о политическом, экономиче­ском, социальном аспектах (форма, сторона) в качестве проявлений «свободы как философской категории»[202]. Во- вторых, свобода личности проявляется прежде всего в социально-экономической области. «Высшее проявление этой свободы — освобождение человека от эксплуата­ции»[203]. Социально-экономическое освобождение личностл является предпосылкой и условием становления и раз­вития действительной свободы человека. В-третьих, сво­бода личности — «индивидуальная модификация соци- альяо-мсторической свободы*. Она определяется разви­тием свободы общества в целом. Личностные ожидания, требования свободы обусловлены и в этом смысле огра­ничены степенью свободы общества на каждом данном этапе исторического развития. Но свобода общества в целом не предопределяет безусловно свободу каждого члена общества. Свобода общества лишь устанавливает внешние границы, пределы возможной свободы личнос­ти. В этих пределах политически господствующий класс посредством государства и права определяет свободу классов, социальных групп, общностей людей, отдельных личностей. «Государство есть посредник между челове­ком и свободой человека»1. Наконец, плодотворной пред­ставляется мысль В. А. Патюлина, различающего как часть и целое личную свободу и свободу личности. По­следняя в качестве социальной реальности предпола­гает экономические, политические и иные гарантии, обеспечивающие личности необходимые условия ее су­ществования и функционирования. Личная свобода нахо­дится за пределами обязанностей граждан перед госу­дарством (хотя ее обеспечение связано с активной деятельностью государства). Это — «фактически скла­дывающаяся и охраняемая обществом и государством свобода данной личности в сфере ее индивидуальной жизнедеятельности, проявляющейся в совокупности от­ношений, отражающих допустимые границы внешнего вмешательства»[204] [205].

Правовая свобода (свобода в правовом аспекте ее существования), таким образом, обусловлена обществен­но-экономическим содержанием свободы, а ее определя­ющей особенностью является опосредование ее государ­ством и правом. Свобода личности, включающая личную свободу, основана на свободе общества, является инди­видуальным бытием свободы.

Свобода личности — это прежде всего осознанная не­обходимость. И в этом отношении ценностное значение права для личности заключается в создании и осуще­ствлении права в пределах социальной необходимости. В праве выражается, закрепляется государственная воля, содержание которой определено материальными услови­ями жизни общества. В этом смысле право отражает закономерное, оно дает человеку знания о явлениях об­щественной жизни.

В личностно-аксиологическом аспекте важно под­черкнуть наиболее высокую степень восприимчивости людей к ценностной информации. Не случайно в фило­софской литературе появились определения воспитания как процесса формирования ценностных ориентаций лич­ности, шкалы ценностей у нее, а воспитанного челове­ка— как ценностно сориентированного. В праве инфор­мация о ценностях занимает центральное место. Нельзя согласиться с А. В. Мицкевичем, что «отражение в праве общественных отношений, даже самое научное, не сви­детельствует о том, что человечество'познает обществен­ную жизнь с помощью права.. Юридические законы и деятельность законодателя зависят от законов науки»[206]. Но эта зависимость не исключает познавательные воз­можности права. «Закон, — верно отмечает Г. А. Аксене- нок, —это признание науки, ее достижений и результа­тов. Больше того, это признание, подтвержденное госу­дарством»2. Зависимость права от науки не опровергает возможности права быть теоретической формой познания мира. Но это специфическая форма познания, освоения бытия. Она включает преимущественно «готовое знание и не служит для того, чтобы непосредственно давать но­вое знание» об объективных закономерностях3.

Свобода личности не только осознанная необходи­мость, но деятельность личности в соответствии с этой необходимостью, возможность и способность выбора ва­рианта поведения и осуществления этого выбора. Право обеспечивает возможность выбора деятельности челове­ка, направленной на приобретение материальных и ду­ховных благ социализма. Устанавливая круг субъекта^ ных прав граждан, оно обеспечивает реализацию избран­ного варианта поведения, опираясь на систему материальных, политических, юридических гарантий. Одновременно право определяет обязанности человека перед обществом, другими людьми. Установление этих обязанностей, их связь с правами и свободами — необхо­димое условие нормального развития и функционирова­ния личности. На правовом уровне существования чело­века эта связь является предпосылкой или содержанием правового статуса личности, ее правоспособности, пра­вового общения, ответственности за правовое поведе­ние1.

Свобода деятельности личности осуществляется в процессе общения с людьми, общностями людей. Право аккумулирует социальный опыт общения людей, регули­рует, коррегирует взаимоотношения людей в обществе. Право обеспечивает не только «свободу для»—для ак­тивной деятельности, деятельного самовыражения лич­ности, но и «свободу от»—от ограничений и вмешатель­ства в жизнедеятельность личности2.

Право оказывает управляющее воздействие на лич­ность в процессе ее функционирования в обществе. Чело­век является наиболее сложной, высокоорганизованной системой,' требующей постоянного управляющего воз­действия. Это воздействие—необходимое условие сво­боды деятельности, самоутверждения и самовыражения личности в обществе, в разнообразных связях с людьми. В системе управления личность выступает как объект н субъект управления, а право направлено не только на включение личности в систему управления в качестве объекта, но и последовательное повышение роли лично­сти — субъекта управления с целью достижения полного, универсального, развитого единства всеобщего (народ, государство), особенного (социальные, национальные и иные общности людей), единичного (личность).

Таким образом, личностная ценность права прежде всего определяется теми свойствами правовой материи, которые могут быть использованы для установления и осуществления свободы личности, осознания ею законо­мерностей общественного развития, ее деятельного уча­стия в общественной жизни, управления и самоуправле­ния в процессе общения людей.

5. В сфере и пределах правового воздействия нахо­дится большое количество личностных ценностей, регу­лируемых и охраняемых правовыми средствами. Право обеспечивает естественные условия существования всех личностных ценностей, охраняя жизнь человека, его те­лесную организацию, неприкосновенность личности. Пра­во определяет содержание ее правовой активности, соз­дает ценностные ориентиры для деятельности человека и оценки его деятельности, имеет коммуникативные воз­можности для передачи личностно-значимой информа­ции. В условиях социализма впервые в истории стано­вится действительностью известное суждение древних юристов jus est ars boni et aequi (право —это искусство добра я справедливости); социалистическое право явля­ется выражением добра и справедливости социалистиче­ского строя, оно выступает как средство достижения социальной справедливости.

В соответствии с природой регулируемых и охраняе­мых ценностей личности определяются формы, методы, способы правового воздействия на мир ценностей чело­века. Это практически требует субординировать лично­стные ценности, определить сравнительную ценность защищаемых правом личностных благ. И эти оценочные операций законодатель и правоприменитель осущест­вляют постоянно. Так, гуманизм социалистического пра­ва обусловливает выделение среди ценностей личности жизни человека (естественные условия существования всех личностных ценностей) и его свободы (высшая со­циальная ценность личности). Это отражается, например, в признании смертной казни исключительной мерой на­казания, применяемой «впредь до ее полной отмены» (ст. 22 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик), в остром реагировании государ­ства на незаконное лишение, ограничение свободы чело­века. Нередко не выдерживает «конкуренцию» с лично­стной ценностью свободы даже такая определяющая ценность социалистического правосудия и справедливо­сти, как истина: по делам о преступлениях, за которые не предусмотрено наказание в виде лишения свободы, не допускается, как правило, заключение человека под стражу независимо от степени возможности обвиняемого в условиях свободы передвижения и деятельности скрыться от следствия и суда или воспрепятствовать установлению истины по делу (например, ст. 155 УПК УССР).

В процессе сравнения, сопоставления социальной и личностной значимости различных ценностей субъекты правотворчества и реализации права нередко сталкива­ются с проблемной ситуацией, в которой совмещение всех общественно и личностно-значимых интересов и со[207] [208] ответствующих им ценностей практически невозможно. Известно, что социализм не отождествляет и не отрица- ет, а гармонически сочетает интересы личности и общест­ва, общесоциальные и личностные ценности. Отсюда не следует, что эти интересы и ценности всегда находятся в состоянии полной гармонии. Это была бы лакировка .социалистической действительности, упрощение задач коммунистического строительства*. Практически сталки* ваясь с необходимостью использования юридических средств при решении задач гармонического сочетания общесоциального и личностного, социалистический зако­нодатель, как писала А. Нашиц, «вынужден отдавать предпочтение определенным интересам и ценностям или даже защищать одни интересы и ценности в ущерб дру- рим»2. Так же приходится поступать правопримени* телю.

При этом основная трудность- заключается в том, что право не содержит критериев, имманентно отражающих сравнительную ценность защищаемых (регулируемых) законом благ. В современном праве наиболее пригодным инструментом для сопоставления, систематизации юри­дически опосредованных ценностей являются уголовно- правовые санкции. Обоснованно предполагать, что ие­рархия этих санкций, расположенная по степени тяжес* ти наказания, соответствует субординации реально существующих ценностей социализма. Но эта логиче­ская презумпция не подтверждается во всех частях пра­вовой системы; полного соответствия системы наказания системе ценностей практически не наблюдается. Это воз­можно объяснить отсутствием «жесткой» детерминации между этими системами.

Право вообще не представляет зеркального отраже­ния социальных реалий, общественной необходимости, оно опосредовано сознательно-волевой' деятельностью людей. Правовые явления, включая оценочную деятель­ность, служат лишь «юридическим выражением» общест­венных отношений3. Содержание права не столько «дано материальными отношениями» (С. С. Алексеев), сколько «задано» ими[209]. В зависимости от уровня сознания, осозна­ния потребностей общественного развития законодатель и правоприменитель более или менее точно отражают эти потребности, осуществляют заданную общественны­ми отношениями программу. И так же, как воплощение общественных потребностей в праве опирается «на .объ­ективные свойства самого права, его структуру, законо­мерности его существования и развития»3, в системе уголовно-правовых санкций общественное бытие, иерар­хия ценностей преломляются сквозь призму «юридиче­ского бытия», закономерностей развития и функциониро­вания правовой материи. Кроме того, создание и разви­тие этой системы находится под непосредственным воз­действием карательной политики государства в каждый данный исторический период, испытывает влияние отно­сительно временных факторов, например структуры и динамики преступности в стране. -Наконец, право» буду­чи общим масштабом, равной мерой, примененной.к не­равным (отличающимся типовыми и индивидуальными особенностями) людям, одинаково относится к защите жизни, здоровья, неприкосновенности, достоинства и многих других личностных ценностей независимо от от­носительной социальной ценности самой личности, вы­полняемых ею социальных ролей в обществе.

В результате степень тяжести наказания, характер (вид И- мера) санкций оказываются недостаточными для иерархического построения системы ценностей, защища­емых уголовным правом и должных отразить многосту­пенчатость общественных отношений, «иерархию их цен­ности». В других отраслях права, как верно отмечает И. Сабо, возможные основания для построения системы юридически опосредованных ценностей еще менее опре­деленны (например, критерии для ценностной суборди­нации гражданско-правовых договоров). Действующее право; следовательно, не содержит достаточного мате­риала для вывода о сравнительной значимости регулиру­емых (защищаемых) отношений. «Норма права не видит всех измерений этих отношений и выступает как одно­мерное отражение разномерных отношений». Эту черту права И. Сабо именует «социальной нечувствитель­ностью»1.

Приведенные трудности в создании иерархии ценно­стей, включенных в сферу правового воздействия, не ЯВ­ЛЯЮТСЯ доказательством неразрешимости этой пробле­мы. Последовательное совершенствование социалистиче­ского права, познание и отражение в праве социальной необходимости, определение потенциальных возможно­стей, предельности правового воздействия — таковы пу­ти решения этой задачи. Потребность ее практического решения в настоящее время привела к попыткам созда­ния на основе указанной иерархии ценностей «шкалы ценностей» личности. Исходя из этого, предлагаются ре­комендации правоохранительным органам, в частности о возможности при расследовании уголовных дел по­жертвовать определенными ценностями во имя сохране­ния ценностей более высокой значимости[210] [211].

Не останавливаясь специально на анализе предло­женной авторами шкалы ценностей и ее прикладного ха­рактера в области уголовного процесса, следует отметить методологическую плодотворность попытки субордини­ровать ценности, с которыми приходится «работать» сле­дователю, прокурору, судье. И в этом отношении нельзя согласиться с М. С. Строговичем, в принципе-выступаю­щим против этого «морального прейскуранта». Аргумен­тируя критическое отношение к позиции А. Р. Ратинова и Ю. М. Зархина, автор приводит практические примеры вторжения права в область жизненных интересов людей, в частности арест привлеченного к уголовной ответствен­ности лица. Основанием для ареста является, ііо мнению автора, закон, а не конкуренция ценностей — личная сво­бода, достоинство человека и интересы расследования дела, установления истины[212]. Действительно, арест «про­изводится только в строгом соответствии с законом, на точном основании закона». Но это не имеет отношения к указанной конкуренции интересов. Правовая свобода личности в данном случае не конкурирует с другими цен­ностями, а, напротив, гармонически с ними сочетается. Правовая свобода предполагает возможность ограниче­ния фактической свободы человека, она обнаруживается в этих ограничениях, если они предусмотрены законом. В интересах правовой свободы людей осуществляется и расследование уголовных дел.

Подобная неточность встречается и у авторов, кото­рые не занимаются аксиологическими аспектами права. Так, В. А. Иванов понимает под неприкосновенностью личности «свободное, не зависящее от чьей-либо воли состояние гражданина, при котором он может по своему усмотрению реализовать принадлежащие ему права и ис­полнить возложенные на него обязанности», а далее ав­тор приводит примеры «правовых основ ограничения не­прикосновенности личности», «ущемления» свободы че­ловека— акты органов власти и управления. В. А. Па- тюлин справедливо замечает, что такие рассуждения неизбежно ведут к выводу о том, что правоохранитель­ные органы «только тем и занимаются, что ограничива­ют право неприкосновенности личности»[213].

Таким образом, принципиально критическое отноше­ние к проблеме «шкалирования» личностных ценностей представляется необоснованным. Напротив, одной из важных задач аксиологического анализа права являет­ся отражение в теории права объективно существующей системы (в ее целостности, внутренней субординации и упорядоченности) личностных ценностей, находящихся в пределах воздействия права.

Конечно, ‘иерархическое построение системы ценнос­тей личности носит условный характер (особенно на сов­ременном этапе развития аксиологии). Обстоятельства могут смещать социальные акценты на значимость цен­ностей или их отдельных сторон. Абсолютизация значе­ния определенных ценностей личности столь не опасна, как смазывание различий в степени их значимости. Ие­рархия ценностей не должна вести к выводу о низшей или высшей ценности для личности основных свойств пр а, вовой'материи или отношению права с той же меркой к отдельным сторонам жизни и деятельности человека. Ос­новные свойства права ценны для личности в их систем­ном виде, в согласовании, взаимодействии, и личность для права является высшей ценностью также в системе всех ее качеств и их проявлений. Но если признать систем* ность личности, ее качеств, их проявлений, то этой си­стемности должна соответствовать система потребностей личности и их объективизация в интересах и ценностях. Этот теоретический аргумент подкрепляется практиче­ской необходимостью создать операциональные опреде­ления места и значения личностных ценностей.

Это тем более необходимо, что фактически каждый человек создает в своем сознании определенную систему собственных ценностей, а для практического работника в области права эта система становится масштабом в отношении других людей. По-разному, например, посту­пают правоохранительные органы, встречаясь с таким сравнительно нередким явлением, когда по делам об изнасиловании потерпевшая отказывается освидетель­ствоваться, ссылаясь на примирение с обвиняемым или по другим основаниям. С одной стороны закон (ч. IV ст. 27 УПК УССР) запрещает прекращать эти дела за примирением потерпевшего с обвиняемым. С другой — продолжение расследования по делу неминуемо должно привести к психическому или физическому принуждению потерпевшей, т. е. к дальнейшему нарушению ее непри­косновенности, ее свободы. Этого по существу требуют и интересы установления истины по делу, интересы спра­ведливости и правосудия. Но закон не предусматривает принудительного освидетельствования потерпевших, и потому дело должно быть прекращено за отсутствием события или состава преступления (ст. 6 УПК УОСР).

Однако это, во-первых, может не соответствовать действительности, во-вторых, может вызвать жалобу об­виняемого, считающего себя оклеветанным. Бесперспе­ктивность возобновления следствия по приведенным ос­нованиям оставляет лишь* одно юридическое решение вопроса — возбуждение уголовного дела против бывшей потерпевшей по признакам ст. 125 (клевета) или ст. 177 (заведомо ложный донос) по УК УССР. При таком ре­шении вопроса будет достигнут оптимальный вариант сочетания, сопоставления сравнительной оценки лично­стных ценностей, включенных в сферу правового воз­действия.

6. Все многообразие сторон, элементов аксиологи­ческого содержания права имеет социализирующее для личности значение, способствует формированию нового человека,, гармонически сочетающего духовное богатство, моральную чистоту и физическое совершенство1. Право включается в многогранный процесс очеловечивания че­ловека[214] [215].

В системе коммунистического воспитания и формиро­вания личности ролевая позиция права и его ценность определяются отношением личности к праву как форми­рующей, самоформируемой и формируемой.

Формирующей личность является потому, что она не только продукт определенных общественных отноше­ний (в том числе опосредованных правом), но и их функ­ция. Эти отношения складываются в процессе деятель­ности личности, и потому «нормальным состоянием» че­ловека «является то, которое соответствует его сознанию и должно быть создано им самим»[216]. Личность не являет­ся самостоятельной формирующей право силой, субъек­том правотворчества, ибо для. этого «надо быть властью в государстве»[217]. Но развитие социализма ведет к посте­пенному включению в процессы правотворчества, право­применения, охраны правопорядка все большего коли­чества граждан, для которых право является не только средством, но целью[218]. Формирование права, справедливо отмечает С. С. Алексеев, «вообще сопряжено с выделе­нием в общественной жизни обособленных личностей»[219].

Неяерсоиифицированный, «обезличенный» характер правотворчества как результат процесса социаль­ного формирования права не дает оснований для отри­цания, преуменьшения роли личности в этом процессе. «Следы» участия отдельных людей в правообразовании в конечном счете стираются. Но в процессе формирова­ния права человек занимает центральное место. Права

А. Нашиц, утверждая, что анализ правоформирующих факторов «должен идти от макросоциальных структур и процессов к структурам и процессам микросоциальным вплоть до человеческого фактора... должен охватывать все многообразие и динамизм свойств и качеств челове­ка»[220]. Следовательно, личность может рассматриваться как правоформирующая сила, она занимает важное мес­то в процессах формирования права и правотворчества. В этом смысле социалистическое право как фрагмент общественной жизни, составная часть ее субъективной стороны создается людьми в соответствии с их социаль­но-классовым сознанием, выраженным в государственной воле рабочего класса или всего народа.

Право формируется людьми не произвольно, а на ос­нове юридической мотивации — определяемого матери­альными условиями жизни осознания рабочим классом (народом) необходимости правового опосредствования данной области общественных отношений. Но демокра­тизм социалистического правотворчества позволяет на определенных этапах исследования .абстрагироваться от наиболее фундаментальных, первичных причин правооб- разования, от объема властных полномочий субъектов правотворчества й социальной роли, выполняемой каж­дой личностью. При этих условиях процесс формирова­ния права всегда детерминируется деятельностью людей и степень адекватности отражения в индивидуальном сознании общественной необходимости предопределяет степень и эффективность участия человека в этом про­цессе.

С другой стороны, правовое предписание, усвоенное личностью, получает относительно самостоятельную жизнь в ее духовном мире. Личность преломляет это предписание сквозь призму своих знаний, эмоций, навы­ков, и в этом отношении _ право выступает не только средством воздействия, регулирования, внешнего контро­ля, но действенным средством саморегуляции, зависящей от внутренних свойств самой личности, стимулом ее са­моразвития. Это дает основание для характеристики лич­ности в Отношении права в качестве самоформируемой.

Люди вообще, создавая, преобразуя действитель­ность, одновременно изменяются сами, и в этом отноше­нии каждая личность «представляет собой не только ор- гаїійзуемую, «о и организующую систему. Она В извест­ной степени сама строит мир своих мыслей, чувств, же­ланий и представлений»1. Социальная среда, включаю­щая правовые нормативы, связи, отношения, служит ма­териалом духовного мира .человека. Но этот материал присваивается личностью избирательно (хотя эта изби­рательность тоже обусловлена многими субъективными и объективными факторами). Личность свободно опре­деляет свое субъективное отношение к праву и к тре­буемому правом поведению. Конечно, осуществление правовых предписаний предполагает возможность само­стоятельного выбора варианта поведения только в пре­делах той меры свободы, которая достигнута обществом и закреплена в праве. Но при этом подчинение государ­ственной воле, выраженной в законе, не исключает сво­бодной оценки Справедливости, целесообразности, соци­альной и личностной ценности права, развития социаль­но-правовой активности личности в законопроектной, правотворческой и правоприменительной деятельности.

Личность является формируемой, испытывает форми­рующее воздействие права — в этом важнейшая сторона личностно-ценностного подхода к праву. Право является средством воспитания и частью социальной среды, .«внешних обстоятельств». А «от воспитания и внешних обстоятельств зависит.., все развитие человека»[221] [222].

Социалистическое право направлено на формирова­ние всесторонне и гармонически развитой личности, обладающей всем совокупным богатством человеческих потребностей, личности, нуждающейся «во всей полноте человеческих проявлений жизни», личности, в которой ее «собственное осуществление выступает как внутрен­няя необходимость»[223]. Право, таким образом, использует­ся государством — и в этом проявляется его гуманизм и прогрессивность, — чтобы обеспечить правовыми сред­ствами формирование личности социалистического об­щества[224].

Право не только'юридически закрепляет социально- экономическую основу и политическую программу все­стороннего развития личности, но, выражая в правовых формах закономерности общественного развития и опыт, общественную практику людей, выступает как социаль­ная память человечества, теоретическая форма знания, научная и культурная ценность. Поэтому право являет­ся одним из способов освоения мира, средством духовно­го обогащения человека — развития его гносеологиче­ского потенциала, интеллекта, расширения духовного ми­ра, усвоения культурных богатств человечества, превращения научных взглядов в убеждения.

Право органически связано с социалистической мо­ралью. В принципах и нормах морали находят обоснова­ние правовые предписания, многие нравственные начала закрепляются правом, а информация о сущности и ценностях морали является функцией права. Поэто-' му право занимает важное место в системе средств нравственного воспитания личности, борьбы ..за ее мо­ральную чистоту,' за практическое осуществление в со­знании и деятельности человека морального кодекса строителя коммунизма. Этим объясняется распростра­ненное в литературе мнение о единстве нравственно­правового воспитания человека, о прогрессивном хара­ктере принуждения в социалистическом праве и пред­ставления о том, что даже наиболее острые правовые формы государственного реагирования на противоправ­ное поведение решают задачу не подавления, а «нрав­ственного восстановления» личности[225] [226]. Это не означает, что «основным для определения меры ответственности является не то, что сделано субъектом,а что необходимо для его ресоциализации»[227].

Ответственность, конечно, наступает за содеянное, это прежде всего кара за совершенное преступление. Но при избрании меры ответственности учитываются воспитательные возможности данной меры в отношении определенной личности.

Практическим проявлением этой стороны социализа- торских потенций права является отсутствие такого вида наказания, как пожизненное заключение в советской правовой системе, признание его исключительной мерой, применяемой в связи с помилованием при замене смерт­ной казни (в ВНР), постепенный отказ, от этого вида наказания в других социалистических странах. Напри, мёр, новое уголовное законодательство СРР с 1969 года полностью отказалось от пожизненной каторги, преду­смотрело возможность и широко регламентировало за­мену уголовного наказания административной и общест­венной ответственностью. Последовательно снижается уровень назначения наказаний, связанных с изоляцией от общества. В карательной практике советских судов но борыбе с хищениями число лиц, осужденных к лише­нию свободы, с 1969 по 1971 год снизилось, а число ус­ловно осужденных увеличилось с 11% до 27,3%. В 1971 году в ОСОР условное осуждение с обязательным при­влечением осужденного к труду применено к 16,4% лиц, осужденных за хищение. Около 3/« всех лиц, привлечен­ных к уголовной ответственности в ГДР, понесли нака­зание без лишения свободы (чаще всего—условное осуждение) или привлечены к ответственности через об­щественные суды.

Аналогичные показатели применения условного осу­ждения.. характерны и для других социалистических стран.

Право, способствуя всестороннему развитию личнос­ти, ее духовных и. нравственных сил, одновременно про­являет заботу о здоровье и физическом совершенстве людей. Так, целью советского законодательства о здра­воохранении является обеспечение «гармонического развития физических и духовных сил, здоровья, высоко­го уровня трудоспособности и долголетней активной жиз­ни граждан...» (ст. 1 Основ законодательства Союза ССР и союзных республик о здравоохранении). Эти же задачи выполняются и уголовно-правовыми нормами, охраняющими жизнь и здоровье граждан, нормами тру­дового права, обеспечивающими охрану здоровья -тру­дящихся, безопасные условия труда, ликвидацию про-; фессиоиальных заболеваний и производственного трав­матизма, комплексом специальных правовых актов, регламентирующих организацию физической культуры и спорта в стране.

В социалистическом праве последовательно реали­зуется марксистско-ленинская идея всестороннего гар­монического развития личности. Законом предусматри­ваются меры, направленные на создание условий для органического сочетания в человеке всех сторон разви­той личности (расширение границ свободного времени, развитие общего и специального образования, полити­ческого просвещения, льготы обучающимся без отрыва от производства и т.п.)

7. Формирование личности включает в качестве сос­тавной части воспитание—направленное воздействие на человека субъективного фактора1, сознательной дея­тельности людей и их организаций с целью формирова­ния качеств личности, устойчивых изменений в ее струк­туре[228] [229] [230], привития навыков (умения) реализации личност­ных качеств в жизнедеятельности человека[231].

Исходя из этого и учитывая особенности правовоспи­тательной работы, необходимо критически проанализи­ровать некоторые выводы, характеризующие содержа­ние, субъект, непосредственный объект и цель правового воспитания[232].

В юридической литературе правовое воспитание рас­сматривается в широком (любое воздействие среды, включающей юридический элемент) и узком (целена­правленная деятельность людей) смыслах. Л. М. Корни­енко предлагает в первом случае говорить о социально^ правовом воспитании, в другом — о правовом воспита­нии[233] [234] [235]. Но тогда правовое воспитание в широком смысле включает объективные условия формирования личности. В этом отношении характерным является определение И. Ф. Рябко правового воспитания как влияния на чело* века «всего уклада общественной жизни и идеологиче­ских факторов»1. Логически это неприемлемо потому, что ведет к включению понятия большего объема в мень­ший. На практике это может привести к растворению целенаправленной деятельности по организации право­воспитательной работы в явлениях по характеру разно­порядковых, включающих самостоятельные стороны, эле­менты среды человека (социально-экономические усло­вия, классовая структура, культурная преемственность й т. д.).

- Правовое воспитание — общая задача, стоящая «пе­ред государственным аппаратом, партийными, профсо­юзными, комсомольскими организациями[236] [237] [238] [239]. Поэтому ог­раниченной представляется постановка этой задачи только перед определенными субъектами — государством (в качестве его функции) или перед организациями, участвующими в осуществлении норм права[240].

Непосредственным объектом правового воспитания является вся система структурообразующих качеств лич­ности на правовом уровне ее осуществования. По этому вопросу наблюдаются достаточно отчетливо две крайние позиции, требующие уточнения. С одной стороны, суже­нием действительного объекта правовоспитательной ра­боты является ограничение его правовым сознанием. Другой неточностью, юридизирующей процессы воспи­тания, является представление о направленности право­вого воспитания на все качества человека[241] [242] [243] [244]. Этот вывод приемлем только при условии рассмотрения права в ка­честве «основного средства воспитания и совершенство­вания личности социалистического общества»[245]. Но, во- первых, право как средство воспитания действует наря­ду с партийно-политическими, нравственными и другими средствами, которые в общей системе коммунистическо­го воспитания не занимают подчиненного в отношении права положения. Во-вторых, в отличие от этих средств право имеет сравнительно ограниченную область воздей­ствия. Наконец, вряд ли вообще можно субординировать средства воспитания и совершенствования личности без учета выполняемой ею социальной роли, ее професси­ональных и других характеристик, безотносительно к этапам ее социализации.

На этих основаниях следует различать право как юридическую действительность, юридическое бытие, имеющее формирующее для личности значение, и право в системе коммунистического воспитания человека. В последнем случае оно выступает как средство идеологи­ческого воздействия на личность. При определении ро­ли права в формировании личности, его ценности как средства в системе коммунистического воспитания, при создании научных основ правового воспитания и его си­стемы эти выводы приобретают практическое значение. Это 'Можно проиллюстрировать на примере аксиологиче­ского обоснования уважения личностью закона социа­листического государства/

Известно, что одной из важнейших задач социали­стического воспитания является превращение уважения к праву, к закону в личное убеждение каждого человека. Увіажение к праву лежит в самой сути гражданского воспитания. Но уважение к закону—это такое отноше­ние к правовым предписаниям, в котором практически, в деятельности, мотивации поведения человека призна­ется личностная ценность закона.

Личность может быть законопослушной, сообразовы­вать свое поведение с требованиями закона в связи с осознанием его исторической необходимости, общесоци­альной ценности. Однако уважение к закону как внут­ренняя установка личности, рационально-эмоциональное отношение к его духу и букве формируется на основе признания ценности закона для личности.

В этом случае не осуществляется проникновение 6 сущность, природу юридических учреждений. Они не соотносятся в познавательном процессе с другими объек­тами одно* или разнотипного характера. Здесь проявля­ется типичное для ценностного подхода отношение субъ­екта к объекту, выражающееся в соотнесении объекте «е с другим объектом, а с субъектом—личностью, ее за­интересованностью этим объектом, ее потребностями в нем. Психика человека проявляет в этой ситуации спо­собность не. только отражать право, но и фиксировать отношение человека к нему, значение закона для жйэнй и деятельности. Ценностное видение закона, следова­тельно, имеет в этом отношении личностный смысл и вырабатывается не столько в процессе познания право­вой природы, юридического бытия, сколько в процессе переживания, непосредственного реагирования человека на правовые институты, в связи и иа основе того, оКоль они необходимы, полезны для него, для его' жизни, для выполняемых им социальных ролей. Не случайно эта сторона психических процессов человека обьгчно.связыва- ется с эмоциональными механизмами человеческой пси­хики.

В практике правового воспитания эти особенности ценностного подхода к праву должны быть использова­ны не только при определении методов и форм право­воспитательной работы, но и при создании общей систе­мы правового воспитания, дифференцированной с уче­том типологических особенностей индивидуальных или коллективных объектов (социально-демографических, образовательных, профессиональных и т. п.) и последо­вательности развития (этапов) социализации личности. ■В частности, эти особенности могут послужить предпо­сылкой решения одного из сложных и практически важ­ных . вопросов — о возрастных уровнях правовоспита­тельной работы.

В целом воспитание (самовоспитание) человека на­чинается с первых его личностных проявлений, с началь­ных этапов его самовыражения, самоутверждения и продолжается всю жизнь. Однако включение отдельных видов воспитания (нравственного, трудового, правового и т. д.), использование различных средств, преобладание идеологических или психологических сторон в воспита­тельной работе зависит от уровня социализаций челове­ка. При этом стадии социализации — социального подра­жания и приспособления, ориентации и способности к ролевой избирательности, социальной зрелости — не при­вязаны «жестко» к возрастной эволюции. Это объясня­ется индивидуальными, групповыми, типологическими особенностями людей, возможным несоответствием '(осо­бенно в условиях акселерации) между физическими, пси­хическими и социальными «измерениями» человека. Это затрудняет коррегирование правового воспитания с возрастной эволюцией личности, отражающейся на ее функциональных характеристиках. Но, с другой стороны, сами эти характеристики получают достаточно опреде­ленное выражение, закрепленное в правовом регулиро­вании в виде «возрастных индексов права», устанавли­ваемых государством[246]. Формальная определенность пра­ва требует точного содержания этих индексов, несмотря на их относительность при анализе реально выполняемых социальных функций человека, действующего в право­вой сфере. Это противоречие объясняется свойствами права. Оно постоянно возникает и существует, а его пре­одоление возможно на путях совершенствования законо­дательства и улучшения правового воспитания, направ­ленного на подготовку людей, к реальному выполнению социально-правовых функций, основанных на их право­вом статусе.

Личностная ценность права, таким образом, прояв­ляется прежде всего в его значимости для всего процес­са социализации личности, ее формирования и разви­тия, приобретения, совершенствования качеств, необхо­димых и достаточных для функционирования человека ■в правовой сфере общественной жизни. Право является самостоятельной ценностью для личности и регулирует, коррегирует присвоение человеком неюридических цен­ностей социализма.

Оно способствует созданию в пределах возможностей юридических свойств, «условий, благоприятствующих всестороннему развитию способностей и творческой ак­тивности советских людей, всех трудящихся»2.

<< | >>
Источник: М. Ф. ОРЗИХ. Личность и право. 2005

Еще по теме Глава З ЛИЧНОСТНАЯ ЦЕННОСТЬ ПРАВА:

  1. Глава 16. ПОНЯТИЕ, СУЩНОСТЬ И СОЦИАЛЬНАЯ ЦЕННОСТЬ ПРАВА
  2. Глава 20 КОНСТИТУЦИОННЫЕ ЦЕННОСТИ КАК ОСНОВ АНИЯ ФОРМИРОВАНИЯ ПЕРСПЕКТИВ РАЗВИТИЯ ЛДМІIIIIКГРЛГІІВІІОГО ПРАВА СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ'
  3. 3. Социальное назначение права и его функции. Ценность права.
  4. Ценность права
  5. § 4. Ценность права
  6. Социальная ценность права
  7. Схема 14. Потребности и ценности в жизни человека Определения ценностей как философской категории
  8. Теории права, исходящие из философии ценностей,
  9. 3. Ценность как способ освоения мира человеком. Духовные ценности и их роль в жизни человека и общества
  10. ГЛАВА VI. ПРОБЛЕМА ВЫДЕЛЕНИЯ ЛИЧНОСТНЫХ УРОВНЕЙ В ГУМАНИТАРНЫХ НАУКАХ
  11. ГЛАВА VI. ПРОБЛЕМА ВЫДЕЛЕНИЯ ЛИЧНОСТНЫХ УРОВНЕЙ В ГУМАНИТАРНЫХ НАУКАХ
  12. 5. Ограниченные вещные права по приобретению чужой недвижимости и получению ценности из нее